Страница 72 из 77
Я словно ожила в этот момент. Через минут пять ко мне подошла медсестра. Зовет меня. Я надела бахилы, маску, халат и вошла в палату.
Вижу Сашу. Он сидит в кресле, на меня смотрит серьезно так. У него в руках наш малыш.
Увидела их двоих и ноги ослабели. Где была там и села. Не могу подойти. Сижу и смотрю на них.
«Это, моя семья. Мои мальчики…»
Встала и иду к ним на ватных ногах. Подхожу и сажусь рядом. Обняла Сашу, через его плечо на малыша смотрю. Он такой крохотный, кажется, что спит.
Розовый как поросенок. У него светлые волосы как у меня. Смешной пух, как у одуванчика. Нос, точно не мой, Сашин. Такой же аккуратный, остренький. Не курносый. Брови и ресницы едва заметные, темные как у Саши.
Саша ко мне повернулся, говорит.
— Тея, на, держи его.
Я смотрю взволнованно, протягиваю ладони. Взяла Матвея на руки. Держу.
С первого же касания слезы потекли у меня из глаз. Капают ему на пеленочку, а я сделать ничего не могу у меня руки заняты. Саша рукой мне слезы с щек нежно так вытирает, к лицу ладонь прижал. Целует. Я его целую в ответ, но все мои мысли сейчас с этим крошечным человечеком. Не могу поверить, что у меня в руках наш сын.
Пока мы целовались, Матвейка глаза открыл. Удивленный такой, словно птенчик. Ярко-синие глаза смотрят на меня. Саша прав. У Матвейки, точно, мои глазки.
Я наклонилась, прижалась к нему лицом и шепчу ему, трогая его пальчиками нежно.
— Сынок мой, Матвейка! Я твоя мама…
Вижу, Саша рядом сидит и после моих слов, сам на грани, чтобы не зареветь. Глаза вниз опустил, сглатывает тяжело.
Я держу этого крошечного человечка в руках, прижимая к себе и уже не стесняясь, плачу от счастья. Саша наклонился к нам. Обнял меня. Так и сидим с ним молча, смотрим на сыночка нашего. А он на нас. Внимательно так смотрит, словно сердится, где мы были так долго, пока он был один.
Вот я и стала мамой.
«Как можно, так быстро кого-то так сильно полюбить?» Мы с Сашей, теперь, родители… То, что я чувствую, когда держу моего сына на руках, не могу сравнить ни с чем. Не хочу его никогда выпускать из рук.
Такой хрупкий, крошечный, но это уже человечек. Смотрит на нас и причмокивает забавно так ртом.
Медсестра подошла и забрала его обратно в бокс. Сказала, через пару часов можно снова навестить.
Саша хотел встать, но я остановила его. Сходила за медбратом с креслом.
Везем в его палату. Когда поднялись в отделение, встретили его врача. Она отчитала его, что он ушел надолго. Сказала, что разрешила ходить по несколько минут, а не несколько часов. При этом, так на меня посмотрела, словно это я на него плохо влияю.
Но мне было все равно. Я так счастлива, что у меня просто не поместится еще что-то в сердце. Саша абсолютно такой же «невменяшка».
Мы в его палате. Саша лежит, я сижу рядом, положила голову ему на плечо. Говорим обо всем, но думаем только об этом маленьком человечке, которого только что держали в руках.
Нас выписали с Матвейкой через три дня. Сашу мы встречали вдвоем, вместе с сыном. Вышла из машины и смотрю на моего красивого мужчину, улыбаюсь.
Он смотрит на меня пристально. Рад, но растерян, потому что ждал Нелю. Я должна была остаться с малым дома. В его взгляде все тревоги молодого отца.
Так и есть. Первый же вопрос об этом.
— Детка, а с кем Матвей?
«Ох, уж этот беспокойный папаша…»
— Со мной! Вон он, за рулем сидит. Подвез меня до клиники. Пришлось упаковку памперсов ему под попу подложить, потому что он до руля не доставал.
Саша заржал с моих слов, обнял меня и по заднице шлепнул. Я целую его и все еще смеюсь, показывая на машину.
— В переноске спит. Ждет папулю своего.
Саша открыл дверь и взял переносную колыбель с сыном на руки. Когда Саша держит нашего малого на руках, для меня, круче и милее, нет ничего в мире.
Завела двигатель и мы поехали домой.
К счастью, я почти не испытываю прежнего страха и неуверенности. Словно всегда была мамой. Чувствую себя отлично в этой роли. Занимаюсь делами или готовлюсь к магистратуре, пока малой спит.
Вот как сейчас. Вижу, что Матвей проснулся. Перенесла его из манежа на детский островок на полу. Занимаюсь и сижу с ним рядом. Сын серьезно так смотрит на все. Сашин взгляд у него, колючий. Лежит, кряхтит глядя на все эти погремушки.
Сашин телефон все еще вибрирует на столе. Кричу ему про телефон, снова.
Он в зале, собирает коляску Матвейке. Пока что, с тем же успехом, что и манеж. Но я его не трогаю. Пусть страдает, если хочет. Это его бой.
Саша подошел к телефону, ответил и его лицо стало серьезным. Головой сосредоточено качает. Одни междометия и не понятно о чем речь.
— Я все слышал. А мы при чем? Все понимаю. Но давай начистоту. Меня эта вся ситуация больше не волнует. Да. Считаю, что пора нас оставить в покое. Тем более, это уже не твое дело. Да, вот так. Пока.
Он положил трубку и ко мне повернулся. Он был серьезным и раздраженным, пока не увидел меня, играющую с сыном на полу, на детском цветном «островке».
Саша сел с нами рядом и говорит тихо, почти шепотом. Словно, Матвей, который еще и цвета не до конца видит, мог понять его.
— Майорша рвет и мечет. Женя Голубь звонила. Мила смылась из больницы. Когда, не знают. Ее не сразу хватились. Думают, что кто-то из клиники помог, не за бесплатно. И Янку, дочку, забрала с собой. Видимо, ее муж бывший, тоже, в курсе был.
— И что теперь?
— Ничего. Женя злится, что она несколько лет это дело вела, а оно никому не нужно. Расстроена. Я ей сказал, чтобы оставила нас в покое. Мы при чем? Эта история, мне, вот здесь уже. Хватит.
Я одобрительно киваю. За руку его к себе тяну. Целую. Саша сел на пол, рядом со мной, на сына смотрит. Затем, прижался к нему лицом и в мою сторону игриво глазами стреляет. Что-то задумал.
— Тея… спорим, его первое слово «папа» будет? Не обижайся, но он меня, папку своего, любит больше всех. Потому что, папа его любит и веселит. Да, сынок⁈
Я смеюсь, отодвинула его от сына и говорю:
— Нифига, Матвейка, абсолютно мамин тигреночек. Он у меня смеется все время. Даже во сне! Смотри! Так сына… Давай, покажем папе наш коронный номер. Барабанная дробь… Самый быстрый тест на отцовство.
Саша удивленно усмехнулся и смотрит.
Я ему говорю.
— Следи за моими руками и его мордашкой.
Я поднесла руки к маленькой пушистой, как желтый одуванчик, голове Матвейки и стала медленно, легонько чесать его голову ноготками.