Страница 49 из 77
Гоша подозвал того, что Русом, зовут. Он взял с собой пятерку крепких ребят и пошел к выходу. Как по волшебству, люди стали расходиться. Затем, слышу, пару выстрелов в воздух. Да, порой это эффективнее слов.
Я вышел на улицу, смотрю знакомый джип подъехал. Подошел, обнял Шамиля и отца его. С ними неизменно телохранитель ходит, везде. Нехилый такой дядька, под двести кило. Шамиль осмотрел толпу, смеется. Глаза удивленные.
— Не знал, что так дзюдо популярно, здесь.
— Я тоже не знал.
— Как сам?
— Нормально.
— Ну показывай, куда мне идти?
Я провел его в зал. Там уж народу набилось, тьма-тьмущая. Человек триста. На головах друг у друга стоят.
Шамиль вошел и все затихли. Гоша стоит в центре, белее мела. Смотрит на меня и Шамиля. Не знал, что человек может стать еще меньше ростом, за одну секунду.
Гоша руку поднял, чтобы все молчали. Подошел к Шамилю. Приветствует его. Тот ему руку, протянул. Гоша пожал. В толпе рокот восхищенный, тихий. Гоша отошел, дал знак, все замерли.
Шамиль кивнул.
— Салам Алейкум, братья. Вот, заехал, хотел лично с вами поздороваться!
Сначала, была тишина, затем как начался ор, все кричат, приветствуют его. Он руку поднял, снова затихли.
— Вы, здесь, с моим другом общались. Но я разочарован. Вы приняли его не по братски. Александр Валеев, серебряный призер олимпийских игр и уважаемый тренер. Уважайте это, уважайте тренеров, они учителя будущих чемпионов. Александр, он не только мой друг. Он мне, как брат. Меня тренировал отец, я не сам по себе стал чемпионом. К вам учитель, тренер пришел, а вы говорите: «Нет! Хотим Магу, он звезда…»
Если вы не уважаете учителя и мне с вами, не по пути. Меня тоже, учил тренер. Что вы ждете, здесь? Не нужно смотреть на меня. Я не звезда, я как и вы. Я тренируюсь все время и поэтому я чемпион. И вы тренируйтесь и тренера уважайте, как отца. Все, братья! Надеюсь, не разочаровал вас. Мира вам и вашим домам!
Он ее с минуту постоял там, помахал орущей, ликующей толпе и пошел к выходу.
Гоша, вперед вышел. Сказал Шамилю, если он позволит, они хотели бы проводить его в аэропорт. Шамиль, согласно кивнул. Подошел, со мной попрощался и сказал со смехом:
— Так, я еще не улетал…
Я попрощался с другом. Затем, стал выбираться из этого места потихоньку. Воспользовался заминкой, чтобы пробиться к Тее и ее брату. Они, уже ждали меня у выхода. Мы освободились и поспешили к машине. Как только оказались внутри, облегченно выдохнули разом, не сговариваясь и тотчас засмеялись.
Смотрим, как вся эта процессия удаляется. Около тридцати машин, всех марок и моделей сигналя, перекрыли дорогу. Кортеж был роскошный. Вряд ли, рейс на Сан-Франциско, видел настолько колоритных провожающих…
Я держу Тею за руку. Все, едем домой.
Даву, завезли по пути. Он вышел, кивнул нам с улыбкой и скрылся в подъезде.
Когда брат ушел, Тея, прильнула ко мне. Целует так нежно, пальчиками по моему лицу гладит. Тихая такая. Я обнял ее.
— Видишь, как все повернулось. Теперь или они обо мне забудут или наоборот, прилипнут. Придется новую школу дзюдо открывать. Желающих будет много…
— Это не важно. Мне не до шуток, Саша… Я очень испугалась за тебя.
— Ну все же, хорошо, любимая…
— Ты сказал мне, «любимая»?
— Сказал. Знаешь, два часа там, хорошо дают понять, чего действительно, стоит бояться.
Тея опустила голову мне на грудь. Обняла, молчит.
Мы подъехали к нашему дому. Смотрю из машины вверх. У нас в квартире, свет горит в окнах.
— У нас кто-то в гостях?
— Да, я Франца попросила зайти, из-за манежа. Он инженер, сказал, что легко соберет его.
Я растерянно усмехнулся.
— Сдаюсь, не вышло у меня. Но да, я хотел сам собрать манеж сыну. Ладно, спасибо ему…
Мы вошли. В квартире тихо и пахнет вкусно, по-домашнему. Франц с кухни выглядывает.
— Тея, Александр, я так рад, что вы невредимы! Барби звонила, меня уже очень ждут, я пошел домой.
— Франц, зачем ты готовил⁈ Вот, балда! Сдурел? Снова за старое! Я же не просила. Манеж, только… Но, спасибо тебе…
— Тея, я не собрал манеж. Не смог. Эта инструкция плохая. Его нельзя собрать. Извини. Поэтому, я сварил суп. Все, приятного аппетита. Я домой. Не хочу Даву с Барби оставлять наедине.
— Барби не променяет тебя на Даву. Она любит тебя!
Франц улыбнулся на слова Теи и вышел. Мы прошли с малышкой на кухню.Тея налила суп в единственную большую, глубокую тарелку, что у нас была.
Я обхватил ее руку за запястье и привлек к себе. Усадил к себе на руки. Она обняла меня за шею и прильнув к моим губам, тяжело выдохнула.
Так мы и сидели с ней какое-то время. Я рассказал как меня везли туда и что там случилось, до их появления. Она немного успокоилась. Мы с ней неспешно ели из одной тарелки, постоянно целуясь.
Супа оказалось нам мало и я заказал пиццу.
Мы пошли в зал и я снова засел за разгадывание инструкции с твердым намерением собрать манеж сегодня. Тея села рядом, подбадривая меня. Но хватило ее на полтора часа. Отключилась.
Смотрю, как она спит на подушках, рядом со мной. Лицо такое спокойное, умиротворенное во сне. Моя любимая девочка.
Через пару часов, я тихонько бужу Тею. Она подняла голову. Смешная, сонная. Я отошел в сторону и показываю собранный манеж.
Я сделал это. Собрал его. Все заново разобрал и начав сначала собрал его за сорок минут.
Манеж оказался гораздо больше, но такой же красивый, как и на картинке. И главное, все болты на месте…
Тея подошла к манежу. Губочку закусила, румяная после сна, меня обняла, смотрит восхищенно, улыбается. Я тоже доволен, меня от гордости аж распирает. Говорю ей:
— У Матвея, кровать круче чем у нас. Может, пока он не родился, мы на его диванчике поспим?
Тея смеется.
Вместо ответа ее мягкие губы в мои впились горячо. Я на нее смотрю, она улыбается. Подняла на меня глаза и кивнув сказала:
— Люблю тебя…