Страница 46 из 77
Ключи от Сашиного «Аутлендера», все еще у меня. Я лечу к машине, еду в наш район.
Подлетаю к двери. Открываю и натыкаюсь на Даву, сразу. Он дома, это хорошо. Ртом ловлю воздух. Не могу и слова сказать от волнения. Брат меня отводит на кухню. Усаживает на стул. Воды налил. Я делаю глоток и выдыхаю. Только сейчас заметила, что не одни мы здесь.
В кухню заходит Франц в домашней футболке, тапочках и халате. Следом, Барби в пижаме. Я смотрю на Даву, не понимая, что это за гости у него такие расслабленные…
Говорю, офигевшая, прерывающимся от волнения голосом:
— Что они оба, здесь, нахрен, делают?
Вместо Давы, Франц вышел вперед и улыбаясь сказал:
— Привет Тея, рад тебя видеть.
— Не сейчас, Франц, я с братом говорю.
Дава кивает и по-дружески хлопает Франца по плечу. Тот согнулся, плечо потирает. Да, ручищи у брата те еще колодки. Он заговорил:
— Франц теперь зарабатывает и хорошо платит. Я им с Барби сдал твою комнату….
Я закрыла глаза и понимаю, что эта фигня, сейчас, не то, о чем я должна думать.
— Франц, можешь уйти отсюда? И женщину свою, забирай… У меня разговор серьезный с братом!
Франц понял мой нетерпеливый тон по своему. Упрямится, не уходит.
— Тея, не выгоняй нас! Чего ты такая недружелюбная⁈ Я очень аккуратный и Барби, тоже. Мы тихие, платим вовремя. В комнате сидим все время. Ты нас и не увидишь!
Я раздраженно головой качаю. Не хочу терять время на объяснение.
— Франц, расслабься. Живите себе спокойно. Я конечно, против, что вы тусуетесь в моей комнате. Но не до вас мне, сейчас, поверь. У меня дело посерьезнее. Поэтому, исчезни прошу, поскорее.
Он кивнул и спешно вышел из кухни.
Я наконец смогла выдохнуть и все что произошло, выпалила брату одним предложением. Сижу, его реакцию жду.
Брат серьезно головой кивает, затем, просто откидывается спиной на спинку. Сидит и молчит. Взгляд непрошибаемый. Не понимаю, почему он молчит. Время тянет. Я его за руку хватаю, говорю.
— Поехали! Надо топиться, они недавно увезли его. Можем успеть!
— Неа…
— В смысле?
— Коромысле… Я ничего не буду делать и тебе не дам.
— Ты… Ну ты и гад! Он, это все равно что я. Ну и фиг с тобой, я сама, значит, поеду.
— Останешься, я сказал. Никуда не поедешь. Попробуй, только. Я сильнее тебя, Тея. Говорю, без шуток, не рыпайся даже. Не выпущу из квартиры.
— Выпустишь! Ты что, блин, ополоумел? Они там, может убивают его сейчас!
— Может. Что ж, жаль его. Ничего такой, был. Но он мне, не семья. Для меня, он просто твой очередной мужик. Я рисковать здоровьем не буду из-за него и тебе не дам.
Я опустила лицо в ладони и разревелась. Впервые, за много лет плачу при брате. Не для него. Не чтобы разжалобить. Знаю, его этим не проймешь. Но и прекратить не могу. Накрыло уже.
— Ты не понимаешь, Дава! Он не очередной мужик. Он — моя семья. Саша… Он, отец моего ребенка…
Дава присел на табурет, офигевая от услышанного…
— Бля… Тея, когда вы успели⁈ У тебя хватило ума залететь от него? Совсем, что ли? Отчим выходит в конце месяца. Или думаешь, он тебя с пузом пожалеет? Да он садист! Еще и кайфонет, если тебе больнее будет…
Я глаза вытерла и смотрю на него серьезно, с вызовом.
— Я лучше тебя знаю, какой он. Две спицы в ребрах, не дают забыть, на что он способен. Расслабься, я не беременная. Но там все сложно. В двух словах, не расскажешь.
— Блин, говори как есть. Что за ребенок?
Я как могла, упростила. Все рассказала ему. С каждой секундой моего рассказа глаза у Давы становились все больше и круглее от этих новостей. Я закончила и в конце, тихо добавила:
— Дава, только не трепись никому. Особенно Ирке. Иначе, через секунду, весь город узнает.
— Да, не скажу я! Было бы, чем хвастаться. Я и сам не до конца понял, что за хрень там у вас. Все, голова болит от тебя! Ты, меня не убедила. Я не пойду! Ребенок же твой, не с ним. Все. Александр, взрослый мужик. Разберется.
— Ты гонишь, Дава? С кем он разберется? Это же не в зале, ногами махать. Их там тьма и все с оружием.
— Вот именно, Тея. Поэтому, сиди на жопе ровно. Он тебе сказал не идти, вот и слушайся мужика своего.
В этот момент, на телефон Саши, идет вызов. Номер неизвестный. Я ответила и лишь услышала голос, чуть сердце не выскочило.
Саша!
Он звонит на свой номер, зная что телефон у меня будет. Голос серьезный, тихий и какой-то сиплый, словно с одышкой… А на заднем плане слышу ор стоит вокруг него, все орут матами и спорят.
Плохая атмосфера. Явно не к миру все идет. Но сам он, вроде спокойный, если по голосу судить. Слышу как рядом с ним, кто-то сказал.
«Да что мы его слушаем. Кончать надо это!»
У меня все внутри, словно сжали тисками…
Слышу голос Саши и каждую секунду, словно, впечатываю в память. Он сказал мне:
— Тея, привези пожалуйста мой телефон, сюда.
Отвлекшись на секунду, переспрашивает адрес.
— Заброшенное ДК культуры, за ставком, знаешь?
Знаю я это ДК. Все в городе знают, что его стороной обходить стоит. Печально известное место Гоши и его братков… Не многие оттуда вышли на своих ногах. Я там не была, к счастью. Слышала разное об этом месте, неизменно, плохое. Я выдохнула. Сдерживаю слезы, что снова готовы хлынуть. В горле ком.
— Я знаю… знаю, Саша, где это. Буду, через пять минут.
Дава меня услышал и встал горой, поперек двери.
— Уйди! Ему телефон нужен. Я отвезу.
— Конечно, нужен. Только не ему, а Гоше. Их интересуют только его бабки. Поняли, что не переведет их, без телефона. И не говори, что не подумала о том же… Пока он им ничего не перевел, жить будет. А ты, тогда, на кой поедешь? Отдашь им телефон и все, они его кончат.
Я замерла на минуту, в растерянности. Дава, может оказаться прав. Да, я тоже подумала, что телефон не просто так, нужен. Но я сделаю, то что Саша просит. Может, повезет, он откупится и его отпустят.
— Я не могу не поехать, Дава. Я его, хоть последний раз, увидеть должна.
— Втюрилась?
— Это ты втюрился, а я люблю его. Понял⁈
— Тогда, переоденься. Сиськи спрячь и жопу прикрой. Надень пайту с капюшоном, там муслимов полно. Они бабу с непокрытой головой, не жалуют. И я с тобой поеду. Давай, жопой шевели, а не лыбся!
Я обняла брата и побежала переодеваться.
Уже вечерело. Если нам повезет сегодня вернуться домой невредимыми, будет чудо. В любом случае, хотелось бы выбраться оттуда до наступления темноты.
Через пару минут мы уже мчали к ставку. Дава сидел рядом с каменным лицом, сжимая свои кулачищи на коленях.