Страница 10 из 77
Сейчас, эта фраза была моим шансом на спасение, но также и очень большой подставой.
В нашем городке все знают человека, кто эту фразу произнес. Как и то, что лучше бы, им никогда не слышать эту фразу произносимой так близко, в лицо.
Если Гоша Сладкий, местный царь и бог, произнес эти слова, значит, кто-то дела решает не спросив у него разрешения на это. Он этого не спустит. Наказание будет жестким. С Гошей, даже мой отчим отмороженный, не связывался.
Но так же, именно Гоша, одна из причин, почему я хочу свалить из этого города. Они с моим братом, Давидом, в одном классе учились. Не думала я, что этот хмурый, замкнутый коротышка, станет отмороженным бандюком, которого весь город боится.
Кое-что было у нас с ним. На выпускном брата, я хорошо пьяненькая была и мы целовались с Гошей, до стертых губ. Чудом не переспали в тот вечер. Брат меня тогда, силой утащил домой.
И вот, с некоторых пор, Гоша, как встречает меня, ведет себя так, словно, я его. Не его женщина. А его собственность. Пока что, только на словах, к счастью. И я, вынуждена подыгрывать. Спасения, своей шкуры, ради.
Гоша обломится, я его не стану. Но в глаза ему это сказать, вот так сразу. Нет, спасибо. Я не бессмертная. Нельзя. Уеду скоро и все одним махом решу. А до того как я свалю, стараюсь лишний раз ему на глаза не попадаться.
Из-за повышенного внимания Гоши, со мной ни один парень из местных не решается знакомиться. Но и в монашки я подаваться не планирую. Вот и приходится, довольствоваться сиюминутным знакомством с залетными парнями. Такими, как тот урод, Стас.
Гоша еще не знает о моем «браке» с Францем и это отдельный повод для моих волнений.
Вот и сейчас, что у него на уме, мне неизвестно. Теперь, я вроде как в долгу у него, что он спас меня. И это делает мое положение еще более уязвимым.
— Галатея, чего ты так далеко? Подойди, пообщаемся.
Я подошла.
Он темные очки снял. Стоит, смотрит на меня. Невысокий, без шеи, глаза черные. Рано седеть начал. Стоит четко, как будто свая вбитая. Гоша никогда не торопится. Лишнего шага не сделает. Это к нему все ходят. Сзади, его братки у машины.
А троица тех шестерок отчима, растерянно моргая, стоят неподалеку. Меньшее, что с ними будет, почки им отобьют, кровью будут ссать до конца жизни, если не откупятся. Но слишком они мелкая шваль, чтобы за них кто вступился.
Гоша отводит меня от машины, где его братки уже тех горилл обступили. Спокойно так, показывая на магазин Захара, он говорит мне:
— Иди, выбери себе что-нибудь… Вижу, ты фрукты любишь…
Отказываться нельзя. Послушно иду к магазину, искоса поглядывая на Захара. Тот молчит, в сторону смотрит. Тоже знает, лучше сейчас, ему ничего не видеть и не слышать. Гоша поболтает и свалит. Мы его не интересуем. В отличие от тех братков. Им я не завидую. Тот, что борзо говорил со мной, уже на коленях стоит с мордой побитой, красной. Видно, в курсе, что с ним будет сегодня, за то что «громко» сделал Гоше.
Прозвище «Сладкий», Гоше какой-то смертник дал. Точно, нет его уже на этом свете. Сладким, прозвали Гошу оттого, что он живет как в сладкой воде плавает. Пока все ровно, он крутой. Как шухер, он на дно и нет его. Так он две смены авторитетов пережил, и при своем остался.
Взяла бананы и поблагодарила его. Хочу уйти.
— Галатея, я разве сказал, что дешевыми бананами тебя угостить хочу?
Головой киваю отрицательно.
— Нет.
Вернулась и скрепя сердце взяла с полок у Захара все самое дорогое. Персики, помидоры, виноград. Смотрю на старика, извиняющимся взглядом.
— Галатея, ты не смотри на него, не то я подумаю, что тебе не нравится мой подарок.
Чувствую, что закипаю, но тушу себя. Не лучшее время, гонор показывать. Подошла к нему, пытаюсь улыбнуться расслабленно.
— Спасибо, Артур.
Наверное, я единственная его по имени могу назвать. Для меня он пока что, Артур Игбаров, а не Гоша сладкий. И мне он это позволяет. Но думаю, недолго.
— Галатея, ты довольна?
— Да, Артур.
— Хорошо. Иди домой. Иди-иди, здесь, сейчас очень шумно будет.
Я уже и забыла, куда собиралась. Спустилась обратно, бегу к дому. Руки трясутся. Выдыхаю, несу эти долбанные фрукты. Конечно, я их себе не оставлю. Вечером, все Захару верну. Но не удержалась, один персик все же «на нервах» съела.
Смотрю, впереди фигура знакомая. Моего квартиранта, Франца, богомола рыжего. Идет он и в руках у него замечаю два пакета, груженных доверху продуктами из супермаркета.
«Чертов дурак!»
Выругалась, побежала догонять его, пока наши местные не увидели его с пакетами. Здесь, такое палят на раз, и все. Не отцепятся. Просекут, что деньги есть, раз на продукты из супермаркета, есть бабки.
— Стой! Что ты там, снова понабрал?
Франц вздрогнул от моего внезапного вопроса и растерянно оглянулся. Сначала на меня, а затем, на свои пакеты.
— Дома совсем ничего нет, я хотел нам приготовить.
— Так… Вот об этом, Франц, есть разговор. Во первых. Нет никакого «дома». Во вторых, с этой секунды ты покупаешь только для себя. «Нам» ничего не готовишь. Купишь мне хоть на копейку, я разозлюсь.
И… повторяю снова, не отоваривайся в супермаркете! Иначе, в мою квартиру всякая шваль на хавчик сбежится. И последнее, раз уж купил, не «свети» новыми пакетами в этом районе.
— Ох, я ничего не понял Тея…
— Шевели ногами! Я все повторю, но не здесь. Так, стой на месте. Снимай куртку, прикрой ею пакеты.
К нам подбежала Янка, ее отец высадил у подъезда. Моментально вытащила из пакета Франца, самое дорогое печенье. Тут же открыла и ест. Я ее тотчас схватила за руку.
— Верни ему хавчик, быстро!
Янка, недовольная, коробку с печеньем в пакет кладет.
Тычу пальцем в своего фиктивного мужа. Франц, только моргает.
— Запомни, этой малой, тем более, ничего не давай, иначе она сожрет все.
— Она же ребенок, Тея…
— Не в этом городе! Франц, запомни. Здесь, в этом районе, нет детей. Это те же бандюки, просто маленького роста.
Франц зашел в квартиру. Я выделила ему полку в холодильнике, где едва поместилось все. Он растерянно посмотрел на меня.
— Это очень странно.
— Да, но это моя квартира и мои правила. Я не ем твои продукты, ты не трогаешь мои. Месяц потерпишь. Ты сам меня выбрал. Надо было кого-то «пожирнее» выбирать.
— Мне нравятся стройные девушки…
— Богатую, я имела ввиду.
Франц сощурил глаза и закивал головой довольный, словно узнал что-то интересное.
— Ясно… Пожирнее… Запомню.