Поклажа для Инера

Глава 11

Дорога до дома господина Дакольдса, как назвался мне краснолицый мужчина, пролетает в оглушительном гуле собственных мыслей.

Он сразу же согласился на мои условия, что мой визит останется в тайне и он ни слова никому не скажет. И я едва успевала за ним к карете, бежавшего по мокрой брусчатке, ведь у него был самый страшный ускоритель - страх за собственного ребенка.

- Она вся обмякла на диване к тому моменту, как я уходил, - на ходу рассказывает он, открываю мне дверь кареты. - А камни в очаге, эти трескучие камни, там громко шумели. Хорошо, что жена пожаловалась соседке, а та дружит с госпожой Даррет. Она и сказала, что это проклятье, и что нам нужна Амели из заброшенной часовни в Дикорозии, которая общается с домовыми.

Слова «проклятье» неприятно колет, но я стараюсь не заострять внимание.

Сам господин Дакольдс садится напротив меня и на нервах поджимает губы. Его всего трясет, а на лбу проявляется холодная испарина.

И с каждой минутой нашего пути к его дому, он становится все бледнее и обессиленнее. Откидывается на спинку дивана кареты, приоткрывает рот, словно ему не хватает воздуха и иногда зажмуривает глаза так, словно силится не потерять сознание.

- Вам тоже плохо? - спрашиваю я.

- Перенервничал, наверное, - тихо отвечает он.

И я узнаю эти безжизненные нотки в его голосе. Я такие уже слышала у Даррет.

Похоже, моя догадка верна, и это черное пламя ест всех жителей дома. Но вот одно мне пока не понятно - всех, кто живет там или только тех, кто был в момент, когда в очаге начинают трещать камни.

- Держитесь, - тихо подбадриваю я, а потом смотрю в окно.

Мы выезжаем из Дикорозии в Гевисхолл - богатый район города. Здесь невероятно широкие улицы, а фасады домов украшает резной камень.

Карета останавливается у третьего дома справа, и я выпрыгиваю первой.

- Ох, что-то не могу подняться, - слышу я из глубины кареты.

- Я поспешу сама, - бросаю я, прекрасно понимаю, что ждать хозяина дома нельзя - нужно как можно быстрее заставить это черное пламя погаснуть.

Я взбегаю по ступенькам, толкаю приоткрытую дверь и чуть не спотыкаюсь о женщину, что сидит у стены. Она медленно поднимает голову и смотрит на меня, но у нее нет сил даже сказать что-то. Только взглядом показать в сторону гостинной.

Я тут же стремлюсь туда, уже слыша, как громко и грозно трещат камни в очаге. Маленькая девочка лежит на диване, закутанная в шелковое одеяло. Бледная, как восковая кукла, и ее ручка свешивается к полу.

Я подбегаю к ней, трясущимися пальцами провожу около носа - дышит. Слава небесам!

Я оборачиваюсь к очагу и застываю на несколько секунд. Какой же он огромный! И пламя в нем куда свирепее, чем я видела до этого - оно выбивается даже за зевом, лижет воздух за пределами очага.

Кажется, здесь даже треск камней звучит по-другому. Не просто зловеще, а торжествующе.

Сбоку мелькает качающаяся фигура мамы девочки:

- Пожалуйста! - скорее читаю я по губам, чем слышу.

Они видят во мне свое единственное спасение, а мне страшно даже приближаться к такому яростному пламени.

«Ты не печка», - снова звучит в голове голос бабушки.

Но как я могу уйти, зная, что могла спасти семью? Эту крошку? Мать? Господина, что проделал за мной этот путь?

Одним поглощенный пламенем больше, одним меньше. Какая разница?

Но что, если в этот раз огонь сожрет меня?

Я оборачиваюсь, смотрю на невинную девочку, которая еще жизни не видела и принимаю решение. Я сделаю это.

Нет времени на сомнения и страх.

Я опускаюсь на колени, задерживаю дыхание и смотрю в черное жадное до жизни пламя. И оно тут же реагирует, вихрится, тянется ко мне темными щупальцами. И снова меня охватывает та же неодолимая тяга вдохнуть его в себя.

Я вдыхаю его долго. В этот раз даже не за один раз, и дым врывается в меня клубком колючей ледяной проволоки.

Он заполняет горло, грудь, дурманит голову. На миг мир плывет перед глазами, а потом вдруг отпускает.

Камни больше не трещат.

Я медленно оборачиваюсь, иду к дивану и сажусь рядом с девочкой. Беру ее за руку и заглядываю ей в лицо. И прямо на моих глазах ее щечки розовеют.

Мама девочки, опираясь на стену, тоже добирается до дочери. Смотрит на нее с надеждой, а мне в глаза с вопросом.

Но что я ей могу обещать? Ничего. Я не целитель.

И тут в дверной проеме гостиной возникает отец семейства.

- Лили? Агнес? - он смотрит на свою жену и дочь и, спотыкаясь, бросается к ним.

Выглядит он паршиво, но счастлив до предела. Он переводит на меня взгляд, и я вижу бескрайнюю благодарность:

- Спасибо, Амели из Дикорозии! Я никогда не забуду, что ты сделала для нашей семьи.

И сует мне в руки увесистый кошель.

- Я не могу дать никаких гарантий, - я качаю головой, отталкивая от себя мешочек с монетами.

- Ты сделала. Сделала! Слышишь же, очаг больше не трещит? Ты избавила нас от проклятия.

Его благодарность такая искренняя, шумная и оглушительная, что я не отчаиваюсь больше спорить.

- Помните, что вы обещали? Вы не должны никому говорить, что я сделала. Иначе… оно вернется, - я нахожу аргумент, чтобы сдержать длинные языки сплетен.

Ложь срывается с губ сама собой, отчаянная и неуклюжая, но она срабатывает. В их глазах мелькает суеверный ужас. Они кивают, бормоча слова молитвы и обещания.

Девочка в этот момент открывает глаза и смотрит на родителей:

- Мама. Папа.

Ее веки все еще тяжелые, и то и дело закрываются, но на губах уже появляется улыбка. И это придает мне уверенности, что я смогла отвести от них беду.

Обратно меня довозит кучер прямо к покосившимся воротам нашей заброшенной часовни. Там меня встречает моя встревоженная, как воробьи кошкой, семья.

Я с гордым видом высыпаю кошелек монет в горшок. Мелкие смеются от счастья, а вот старшие заваливают вопросами.

Как прошло? Точно ли будут держать рот на замке? Что я там сделала? Как прогнала пламя?

Я как можно обтекаемее отвечаю на вопросы и ручаюсь, что чета Дакольдс точно будет держать язык за зубами.

Мы ложимся спать на больших, набитых пухом и пером, двух матрасах - мальчики отдельно, девочки отдельно. Как спим уже не один год.

Сон пеленует нас так незаметно, что я не сразу понимаю, кто это стучит. А когда открываю глаза, то вижу Чейза и Каспера и рассветные лучи в окнах. Слышу стук и крики за стенами часовни.

- Что такое? - сонно спрашиваю я и поднимаюсь на локтях.

- А то! - Каспер резко поворачивает ко мне. - Не умеют люди держать язык за зубами.