Страница 79 из 108
Глава 57
Я ползу по ходу домовых так быстро, как только могу. Колени саднит от неровного паркета, собранного из сотен разных домов, но я не обращаю внимания.
В голове пульсирует только одна мысль - успеть.
Успеть, пока Тьма не поглотила Скарда, пока Чейз и Каспер живы, пока источник не выплеснулся за пределы Пустоши.
Запах горячей выпечки и корицы становится гуще - верный признак, что пещера близко. Я помню этот аромат с первого раза, когда Дарх привел меня сюда. Тогда я еще не понимала, что происходит.
Ход расширяется, и я выползаю в круглую пещеру с низкими сводами. Вижу стены, испещренные древней вязью домовых. Но, в отличие от прошлого раза, сейчас руны не горят. Ни единой искры, ни проблеска света.
Я встаю на ноги, отряхиваю ладони от сверкающей пыли и оглядываюсь. Тишина здесь такая плотная, что ее можно резать ножом.
- Древние духи пещер, - шепчу я, и мой голос звучит непривычно громко. - Я не знаю, слышите ли вы меня, но я пришла просить о помощи.
Руны не загораются. Стены остаются темными, и только слабый свет из туннеля позади меня очерчивает контуры древних символов.
Я провожу по ним рукой, но ничего не происходит. Как же мне быть?
Я закрываю глаза и обращаюсь к глубинам своей памяти. Вспоминаю каждый дом, в который меня звали. Каждый очаг, у которого я сидела. Каждого домового, с которым мне довелось говорить за эти годы.
- Доротка, - начинаю я, и перед внутренним взором встает домовушка бабушки Хлои с ее идеально подстриженными коготками и любовью к модным шляпкам. - Ты первой поверила мне, когда никто не верил. Ты первая показала мне ход в стене, чтобы я спаслась. Я знаю, ты боишься черного пламени. Мы все боимся. Но сейчас Тьма угрожает не одному дому, а всем домам разом.
Я делаю глубокий вдох и продолжаю:
- Миртл с Рыночной площади. Ты вечно прятал ключи от кладовой, и твоя хозяйка думала, что сходит с ума. А ты просто хотел, чтобы она заметила, что замок проржавел, и починила его до того, как в дом залезут воры.
- Тильда с улицы Пекарей. Ты души не чаяла в хозяйском сыне и каждую ночь поправляла ему одеяло. Ты показывала мне, что у него дар к рисованию, и просила передать отцу, чтобы тот отдал мальчика в ученики, а не в пекари. Я передала, помнишь?
- Брамс из дома булочника. Ты ворчал громче всех и пек лучше всех. Твои булочки пахли так, что даже я, голодная уличная девчонка, на миг забывала о пустом животе.
- Грета из особняка госпожи Даррет, - мой голос дрогнул. - Ты ушла, когда пришло черное пламя. Я не виню тебя. Но я прошу тебя вернуться. Не в тот дом, а в этот бой с Тьмой.
Я перечисляю имена одно за другим. Тех, с кем торговалась из-за фамильных часов. Тех, кто показывал мне тайные ходы в стенах. Тех, кто делился сплетнями о хозяевах, чтобы я могла найти подход. Тех, кто просто сидел рядом, когда мне было плохо, потому что домовые не всегда умеют говорить словами, но всегда умеют быть рядом.
- Вернер из трактира “Три кружки”. Ты ненавидел запах эля и каждый вечер зажигал лучшую свечу, чтобы перебить его воском и травами. Ты показал мне, что трактирщик прячет деньги не в сейфе, а под половицей у очага. Я никому не сказала.
- Хильда из дома портного. Ты собирала обрезки тканей и шила из них одеяла для бездомных котят. Ты показала мне, как проходить через стены, не потревожив ни одной балки.
- Лютц с часовой башни. Ты единственный, кто живет не в доме, а в механизме. Ты научил меня слушать время.
Имена льются потоком. Они берутся из памяти, из самого сердца, и из моего странного дара, что всегда позволял мне чувствовать домовых. Но я называю их всех. Всех, кого встречала за годы работы. Всех, с кем говорила, спорила, мирилась, дружила.
- Гуннар, Одилия, Рупрехт, Хельга с Медовой улицы, близнецы Тор и Тир из кузницы, старая Улла из библиотеки, Фриц из пекарни на углу, Лотта с пристани, Герхард, который вечно путал соль с сахаром...
Мой голос становится хриплым, но я продолжаю:
- Вы все не просто духи домов. Вы - Свет. Вы те, что делает дом домом. Без вас стены - это просто камни, а очаги - груда кирпичей. И если Тьма победит, не останется ни одного дома. Ни одного очага. Ни одного уголка, где можно укрыться от холода.
Я открываю глаза и смотрю на темные руны.
- Я знаю, что прошу о многом. Я знаю, что это опасно. Возможно, кто-то из нас не вернется. Но если мы не попробуем Тьма придет в каждый дом. В каждую комнату. В каждый очаг. Она уже у стены. Она уже в городе. Она уже пробралась в мою жизнь и хочет забрать тех, кого я люблю.
Я делаю шаг к стене и прижимаю ладонь к холодному камню.
- Я не воин. Я не дракон. Я не маг. Я - Амели из Дикорозии, бесполезныш с улиц, и все, что у меня есть - это вы. Мои друзья. Моя семья. Те, кого я знаю по именам и кого никогда не видела. Пожалуйста, помогите мне.
Я замолкаю, но только тишина является мне ответом. Ничего не происходит. Абсолютно ничего.
Я чувствую себя ужасно глупо. Неужели, это пустая попытка?
И тут одна руна в самом углу загорается. Потом вторая, третья… десятая. Свет бежит по древним символам, как живой огонь, и пещера наполняется теплым золотым сиянием. Я чувствую, как черное пламя внутри меня затихает, словно отступает перед этой силой.
Стены дрожат. Вязь на них пульсирует в такт моему сердцу, и в туннеле позади меня раздается шорох.
Я оборачиваюсь.
Из хода домовых показывается знакомая мохнатая лапа с аккуратными коготками. Доротка. Она выбирается первой - маленькая, серо-белая, в крошечной шляпке, которую я когда-то помогла ей починить.
За ней появляется Миртл - угрюмый домовой с рыжеватыми бакенбардами. Потом Тильда, чья шерсть отливает медью. Брамс, Грета, Вернер - все, кого я называла по именам. И не только они.
Домовые выходят из туннеля один за другим. Их десятки. Не, их сотни! И пещера расширяется, а ее своды становятся больше и выше, чтобы вместить их всех.
Я отступаю к дальней стене, давая им место, а они все идут и идут - большие и маленькие, старые и молодые, мохнатые и гладкошерстные, с хвостами и без. Среди них я замечаю тех, кого никогда не видела - духов домов из других городов, из других кварталов, из мест, о которых я даже не слышала.
Пещера наполняется светом, который исходит от них. Теплым, живым, золотым. И с каждым новым домовым этот свет становится ярче, пока вся вязь на стенах не вспыхивает, как сотни маленьких солнц.
Дарх появляется последним. Он встает рядом со мной - древний, могучий, с глазами, в которых плещется сама вечность.