Страница 56 из 108
Глава 42
- А ты мне нравишься, Амели из Дикорозии, - говорит Маркус.
Его близость обжигает голодной пустотой, что пульсирует в черном роднике за моей спиной. Я чувствую, как пламя внутри меня отвечает ему, тянется, словно узнаёт родственную душу. И это пугает больше всего.
Мне хочется сказать ему в лицо, что он мне совсем не нравится, но это было бы слишком опрометчиво.
- На вопрос не ответите? - спрашиваю я.
Нужно вернуть наш разговор на более деловой лад.
- Давай я тебе кое-что покажу, - Маркус разворачивается и идет в, казалось бы, сплошную темноту Пустоши.
Я колеблюсь несколько секунд. Может, сбежать прямо сейчас? Но куда? Я даже не знаю, в какой стороне крепость Скарда. Да и у него Чейз с Каспером
Маркус словно проходит через черный туман и исчезает. Оттуда слышится его голос:
- Уже передумала получить ответ на вопрос?
Я иду к темному туману, останавливаюсь, чтобы два раза вздохнуть и шагаю в него.
И попадаю в настоящий ночной город, полный огней и жизни. Выложенные темной брусчаткой улицы окружены домами из серого кирпича с острыми шпилями, каждый из которых украшен светящейся вершиной.
Дети бегают по улицам, взрослые спешат по делам. Казалось бы, обычная жизнь города днем, только под звездами.
Маркус идет по улицам, и ему почтительно кланяются, словно знатному господину. Он едва заметно кивает в ответ, но только детям. На взрослых же вовсе не смотрит.
Для меня удивительно другое - опрятность улиц, чистота лиц детей, и, что поразительно, довольные взрослые.
Я иду рядом с ним, с интересом заглядывая в окна домов, где горит свет. В одном доме я вижу семью, что куда-то собирается с улыбками на лицах. В другом - женщина встречает мужчину у двери с младенцем на руках. Их поцелуй заставляет меня отвернуться с ощущением, что меня застали с поличным.
В третьем доме я вижу старушку, читающую своему старику.
- Это иллюзия? - не выдерживаю я.
Не может быть в Пустоши столько обычной жизни, которой тут просто не может быть.
- С чего бы это? Или ты всерьез полагаешь, что жизнь есть лишь по одну сторону стены?
Мимо пробегает мальчик лет пяти, кивает Маркусу, а мне машет рукой. В руке сжимает мешочек, в котором звенят монеты.
- Почему они не спят ночью?
- Это Ночной город. А народ - дети Тьмы. Когда солнце поднимается, для них наступает ночь.
Мальчик пробегает мимо меня, поднимает взгляд, и я вижу черные зрачки его глаз. В груди отзывается темное пламя.
- Но… как такое может быть? Здесь же Пустошь. Здесь же монстры.
Маркус останавливается у высокого дома с витражными окнами без дверей, пропускает меня вперед. Я вхожу в просторный холл, где на стенах развешаны картины, изображающие тот самый черный родник, но в разные эпохи. На одной он бьет фонтаном, на другой едва сочится, на третьей замер, превратившись в камень.
- Монстры, - Маркус усмехается, проходя к креслу и опускаясь в него с усталым изяществом. - Знаешь, кого ваши маги называют монстрами?
Он щелкает пальцами, и на стене напротив оживает изображение. Я вижу тех самых тварей, что нападали на стену. Только сейчас они не воют и не набрасываются. Они сидят у черного родника, и их лица… У них есть лица! Искаженные, болезненные, но человеческие.
- Это они, - тихо говорю я. - Те, кто приходили к стене.
- Это те, кто не выдержал, - поправляет Маркус. - Тьма не для всех. Она дает силу, но забирает форму. Те, кто слаб духом, теряют себя. Становятся тем, что вы называете монстрами. Но те, кто силен…
Он обводит рукой город за окном и продолжает:
- …строят дома. Растят детей. Живут.
Я смотрю на него, и внутри меня ворочается нечто тяжелое.
- Почему о вас никто не знает?
- Не знает? - Маркус смотрит на меня с таким выражением, словно я спросила, почему рыбы не летают. - Там нас истребят, потому что Тьма и Свет вечные враги. Там нас сжигают на кострах. Там даже таких, как ты, изгоняют только за то, что ты вобрала в себя то, что они сами выпустили. Выпустили, чтобы попытаться стать сильнее и захватить власть.
Я молчу, потому что мне нечего возразить. Если магистрат, действительно, призвал черное пламя, то это он виноват в сотнях смертях.
- Но почему черное пламя убивает обычных людей?
- Потому что ему не место в очагах детей Света. Поэтому пламя нужно вернуть домой. Забрать из тех очагов, где его искусственно призвали криворукие магистры магии. Именно за этим я и позвал тебя сюда.
Он замолкает, и в тишине я слышу, как где-то наверху скрипит кроватка. Младенец плачет, и чей-то тихий голос напевает колыбельную.
Я закрываю глаза и вижу Дикорозию. Нашу часовню, в которой Лео вечно мерзнет по ночам и потом долго болеет. Мэлли, которая боится заснуть, потому что ей снится, как их выгоняют на улицу. Бабушку Хлою, которая продала последнюю книгу, чтобы накормить нас.
- Но почему я? Разве я не дитя Света?
- Нет. Ты - дитя домовых. Редкое сочетание. Можешь жить в двух мирах. - Маркус смотрит на меня долгим взглядом.
В черной глубине его глаз отражается свет ночного города, и от этого они кажутся почти живыми.
Он продолжает:
- И только ты сейчас можешь вернуть черное пламя домой. Без него свет домов здесь станет тусклее, люди Тьми будут болеть и, вскоре, исчезнут. Ты должна знать, за что сражаешься. И против кого.
- Я ни с кем не сражаюсь.
- Пока нет, - он поднимается из кресла и подходит к окну. - Но скоро тебе придется выбирать. Твоя сторона или наша. Свет или Тьма. Только ты можешь вернуть равновесие и проучить этих магистратов, из-за которых могут погибнуть обе стороны.
Я подхожу к окну и смотрю на город. Тот самый мальчик с мешочком монет теперь сидит на ступеньках соседнего дома и сосет леденец. Рядом с ним примостилась девочка с куклой.
В Дикорозии у детей, что бегают по улицам, нет леденцов и игрушек. А дети зажиточных домов не носятся по дворам, а учатся.
- Ты сказал, что Чейз и Каспер у тебя, - голос мой звучит глухо. - Где они?