Страница 10 из 108
Глава 9
Госпожа Даррет платит не щедро, а с привычной скуповатой расчетливостью, прибавляя к монетам жесткий кусок вчерашнего хлеба «для ребятни».
Покидая ее дом, я прислушиваюсь к собственному телу. Все ли как всегда? Сердце бьется встревоженной птицей в клетке, легкие дышат глубоко и на полную, а желудок привычно урчит от голода.
Но, то ли я себя накручиваю, то ли появилось кое-что новое - чувство покалывания в груди.
Это может быть испугом и самовнушением, а может быть серьезным сигналом беды.
Сделала ли я все правильно, когда спасла еще госпожу Даррет? Не навредила ли себе? Не знаю, но по-другому поступить не могла, учитывая обстоятельства.
Мне нужно поговорить с Чейзом, но не для того, чтобы признаться, а чтобы просто посмотреть на его реакцию. Увидеть в его глазах подтверждение, что я все еще их Амели, а не ходячий черный огонь.
По дороге в наше логово - полуразрушенную часовню на окраине Дикорозии, я слышу новый слух - умерла вдова Элли Браун. Сестра начальница Чейза.
Наше логово встречает меня шумом и теплом.
Младшие - Лео, Мэлли и Ноа, варят на костре похлебку из того, что удалось раздобыть за день. Каспер, сидя у стены, что-то тихо напевает, перебирая струны старой, разбитой лютни. Увидев меня, он умолкает, и его взгляд становится оценивающим.
После разговора о платье между нами появилась какая-то неловкость, и я стараюсь на него не смотреть. Кладу заработанные деньги в кувшин, и монеты звонко падают на дно.
Так-так-так, похоже, сегодня там совсем мало заработанного. Правда, еще не все старшие вернулись, поэтому рано судить. Черствый хлеб кладу в плетеную корзинку и накрываю куском ткани, чтобы не стал еще жестче.
- Ну что, Даррет тебя живьем сожрала? - кричит кто-то из темноты таким наигранного писклявым голосом, что я даже не могу понять, кто из ребят ко мне обращается.
- Почти, - Я сажусь на деревянную скамью и вытягиваю уставшие ноги.
- Не ходи больше к ней! - бурчит Каспер, откладывая лютню в сторону. - Что она сделала на этот раз? Ты почему такая бледная?
Бледная?
Я прикасаюсь к своим горящим щекам. Вроде, как всегда.
- Больше оно меня не позовет. Ее домовой ушел навсегда, - я очень стараюсь, чтобы голос звучал естественно, но в нем все равно проскальзывает грусть.
В часовне наступает тишина. Даже младшие перестают шуметь и болтать обо всем на свете, потому что мы знаем, что домовые уходят редко, а уж насовсем - почти никогда. Только в случае, если дом не спасти.
Я чувствую на себе вопросительные взгляды и тяжело вздыхаю:
- Помните, я вам говорила про черный огонь, который я вижу?
- Из-за которого трещат камни? - Лео тут же подбегает ко мне и берет за руку.
- Да, - я протягиваю руку и треплю его по волосам. - Он самый. Вот этот огонь пришел и к госпоже Даррет.
- И ты его тоже прогнала, да? Как из дома бабушки Хлои?
Я растягиваю губы в улыбке и киваю, ловлю на себе тяжелый взгляд Каспера. Он буквально отскакивает от стены, рядом с которой сидел, и тут же оказывается рядом.
- Амели, что не так? Я знаю это выражение лица.
- Все хорошо, - вру я. - Просто беспокоюсь об этом. Кажется, этот огонь распространяется по городу и поражает все больше очагов.
- Не лезь туда, - вдруг отрезает Каспер так, словно он мой отец, которого я никогда и не знала.
Я молчу, потому что сама еще не решила, как быть с этой эпидемией.
И тут в логово заходит Чейз, не ходу снимает кепку с острым козырьком и оглядывает всех:
- У нас все в порядке? - первое, о чем спрашивает он.
Ребятня тут же бежит к нему обниматься.
- Чейз, а ты почему так рано? - Лео весит у него на правой ноге. -
- У тебя выходной? - спрашивает Ноа, и тут же выдает последние новости: - Сейчас все в порядке, но бабушка Хлоя чуть не умерла из-за черного огня. Амели ее спасла.
Чейз тут же находит меня глазами:
- Когда это случилось? - Он подхватывает Лео на руки, отцепляя его руки от ноги и встает передо мной. - Что произошло? Как бабушка Хлоя?
Я всегда немного теряюсь под таким его требовательным взглядом. Он словно видит меня насквозь.
Я поднимаю на него осторожный взгляд. Видит ли он во мне какие-то изменения? Вроде, нет, иначе бы уже сказал.
Я коротко рассказываю, что произошло днем и почему его не стали дергать. Молчу о том, что вдохнула в себя огонь.
- Амели и вреднючку Даррет спасла от черного огня, - тут же сдает меня Ноа.
Чейз тут же задает закономерный вопрос:
- Как?
Я пожимаю плечами:
- Сама не поняла. Видимо, огонь меня боится.
Если расскажу, что вдохнула его, тут такая паника поднимется. Лучше промолчу. Все равно с бабушкой Хлоей это получилось спонтанно. Да и повторила бы все, лишь бы ее спасти.
Я же цела. И, вроде, даже здорова.
- А ты что так рано? - перевожу я стрелки разговора.
Чейз садится рядом со мной, на одном его колене оказывается Лео, на второе запрыгивает Ноа.
- В городе творится какая-то чертовщина. Говорят, что люди умирают дома непонятно от чего. Словно их покидают жизненные силы. Причем, это касается всех возрастов, мужчин и женщин, стариков и детей. Меня даже начальник снял с поста и отправил к себе домой, чтобы я посмотрел на его семью - не заболели ли они. Ну и по его родне прошелся.
Я вижу, что Чейз словно хочет сказать что-то еще, что его очень беспокоит, но не решается.
- Ты что-то увидел? - спрашиваю я, зная, что Чейз видит болезни, словно они имеют плотность и внешний вид.
Он отрицательно качает головой, глядя в пространство, а потом поднимает на меня взгляд и эмоционально выдает:
- Но я был у сестры начальника - вдовы Элли Браун, и ничего на ней не увидел. А потом она умерла.
В часовне повисает задумчивая и напряженная тишина.
- В ее очаге трещали камни, - добавляет тихо Чейз, и у меня по коже пробегает волна мурашек.
____
А у нас в мобе "Под крылом дракона" вылетел еще один настоящий чешуйчатый:
Лорд-дракон. Его невинная
– Ты не девственница, Катерина, и я требую немедленной врачебной проверки! – гремит голос моего жениха.
– Это ложь! Я чиста и невинна!
– Ты лгунья, и я обещаю, что первый удар плетью тебе нанесу я.
Я согласилась выйти замуж за нелюбимого, чтобы спасти свои земли от гибели. Но перед самой свадьбой жених обвинил меня в бесчестии, принудил к прилюдной врачебной проверке, а лживая лекарка подтвердила его слова.
Отец не поверил мне и предал, а жених отобрал земли и отправил к позорному столбу.