Страница 73 из 1222
«Было очень холодно, и я просто ненавидела ее за это. Люди обращали внимание, спрашивали, почему я не одета. Я говорила, что не успела постирать куртку или что-нибудь еще, – рассказывала Тори позднее. – А где-то на третий или четвертый день вообще переставала отвечать».
Она не знала, догадываются ли окружающие о том, что творится у них дома. Как и ее сестра Сэми, Тори всегда красиво одевалась. У нее было много новых вещей. И вдруг она начинала ходить в школу в одном и том же. Неужели никто не считал это странным или необычным?
«Конечно, это может показаться пустяком, – говорила она годы спустя. – Но для меня это был не пустяк, потому что школа – вы понимаете – не пустяк для ребенка».
Когда Тори начала взрослеть, Шелли придумала для нее новую унизительную процедуру. Раз в месяц она вызывала дочь в гостиную.
– Ну, Тори, пора. Давай посмотрим, как ты развиваешься.
Если Тори сразу не подчинялась, на нее обрушивались те самые крики из «Фактора страха» в материнском исполнении.
– Снимай футболку, – командовала Шелли.
Тори стеснялась и не хотела этого делать.
Шелли лишь отмахивалась от ее замечаний. Это совершенно нормально. Естественно.
– Я должна знать, как ты развиваешься, – говорила она. – Все мамы так делают.
«Ну нет, — думала Тори, – это неправда».
Ни одна из ее подруг не рассказывала, чтобы мать принуждала ее к чему-нибудь подобному.
– Мама, я не хочу!
Шелли пронзала ее стальным взглядом. Обычно за таким взглядом следовал удар ремнем или пощечина.
– Слушай, – отвечала она. – Ты будешь делать, что я скажу и когда я скажу. Я твоя мать. А ты ребенок. Снимай футболку, Тори.
– Не хочу, мам!
– Это почему же? Ты что, считаешь меня извращенкой? Кем-то в таком роде?
Своими словами мать загоняла Тори в тупик. Так она поступала с ними со всеми. Девочка снимала футболку и стояла неподвижно, пока мать осматривала ее.
– Порядок, – говорила наконец Шелли. – Все выглядит нормально.
И так снова и снова.
Иногда Шелли приказывала Тори снимать еще и трусики, чтобы взглянуть на ее гениталии.
Это было даже хуже, чем показывать растущую грудь, но Тори все равно подчинялась.
Однажды мать обратилась к ней со странным и неприятным требованием.
– Тори, мне нужно немного твоих лобковых волос для детского альбома.
Тори не хотела этого делать. Считала, что это слишком.
– Это безумие, – возразила она. – Никто так не поступает, мам.
Шелли пожала плечами. Она выглядела разочарованной. Даже слегка обиженной.
– Твои сестры сделали это для меня, – сказала мать. – Почему с тобой вечно так сложно?
– Нет ничего сложного, мам, – ответила Тори. – Это просто странно. Даже жутко.
Из разочарованного и обиженного лицо матери стало оскорбленным.
– Жутко? – переспросила Шелли. – Нет ничего стыдного в человеческом теле, а если тебе кажется, что есть, так это с тобой что-то не в порядке.
С этими словами она протянула Тори ножницы.
– Сэми и Никки тоже это сделали? – спросила та.
– Сделали, – подтвердила Шелли. – Даже Никки, с которой никогда нельзя было договориться.
Тори взяла ножницы, пошла в ванную и вернулась оттуда через минуту с волосами, которые требовала мать.
– Вот.
Она протянула их ей.
Шелли посмотрела Тори в глаза и расхохоталась.
– Мне они не нужны.
У девочки на глаза навернулись слезы. Она чувствовала себя униженной.
– Что?
– Просто захотелось посмотреть, сделаешь ли ты это, если я тебе прикажу, – сказала мать.
Тори осталась совсем одна. Жила от выходных до выходных, когда Сэми приезжала домой из колледжа. Перестала мечтать, чтобы Никки вернулась назад. Мать развернула целую кампанию, чтобы внушить ей сначала страх, а потом ненависть к старшей сестре.
– Эта девчонка была настоящим чудовищем, – неоднократно повторяла она. – Я благодарю господа, что он дал мне тебя и Сэми.
Тори не приходилось выспрашивать у матери подробности: та и так охотно ими делилась.
– Она била меня, Тори. Только подумай: что за девочка поднимет руку на собственную мать?
Шелли клеветала на Лару, бабушку Тори, говоря, что та злая и жестокая.
– В детстве она обращалась со мной как с дерьмом, – говорила Шелли.
Тори слушала, что говорит ей мать, и делала неизбежный вывод: у нее лучшая мама на свете, а Никки и Лара – их заклятые враги.