Страница 64 из 1222
Сэми, конечно, понимала причину отсутствия Никки. А вот Тори казалось, что сестра ее бросила. Она была маленькой девочкой, на четырнадцать лет моложе Никки, и обожала старшую сестру, которую считала практически своей второй матерью. Никки была красивая и добрая и всегда находила время для Тори. В ту ночь, когда она уехала в Канаду, Тори молилась Иисусу, прося вернуть ее назад. Она не знала, куда отправилась Никки, но подозревала, что причина была в жестоком обращении матери. Тори записала это на листке бумаги, положила его на подоконник и легла спать.
Рано утром она проснулась от того, что мать тыкала листок ей в лицо и хлестала по щекам.
– Это что такое?
Шелли помахала бумагой у нее перед носом.
Шестилетняя Тори расплакалась.
– Ты, значит, считаешь, что я плохо обращаюсь с твоей сестрой?
Шелли ударила ее снова.
– Ты так думаешь, Тори? Правда?
Тори думала именно так, но сказала маме, что нет, и попросила прощения. Правда заключалась в том, что она перепугалась – раньше Шелли никогда не поступала так с ней.
«Кажется, это был первый раз, когда мама… ну, ударила меня по лицу, – вспоминала Тори. – Это было очень страшно».
Вскоре после того происшествия Тори получила подарки. Судя по всему, Шелли начала понимать, какое впечатление отъезд Никки произвел на ее младшую дочь.
– Это от твоей сестры, – сказала она.
– А почему мне нельзя ее увидеть? – спросила Тори.
– Она просто завезла подарки и уехала. Не хотела оставаться.
– Но почему?
Шелли не смогла придумать вразумительного ответа. Теперь она прилагала максимум усилий, чтобы вообще оборвать между ними двоими любую связь.
– Она плохая, – повторяла мать раз за разом, обращаясь к Тори. – Она не любит тебя.
Потом Никки как будто вообще перестала существовать. Шелли никогда о ней не упоминала. И Дэйв тоже. Она словно стала призраком, который растаял вдали, чтобы больше не возвращаться.
Сэми тоже не говорила о Никки. Не осмеливалась. Не хотела, чтобы семья знала, что она поддерживает связь с сестрой.
Триш пыталась оставить племянницу у себя в Британской Колумбии, но, как и все остальные, не могла долго сопротивляться Шелли. Никки пришлось вернуться назад в штат Вашингтон.
Но не домой.
Шелли сообщила Никки, что, по ее мнению, она подает младшим сестрам дурной пример. Ей нельзя возвращаться в Реймонд. По крайней мере, пока. Вместо этого Никки перебралась в палатку рядом со стройкой на Уиндбей-Айленде, где работал ее отец. Жить там было тяжело, зато у Никки открылись глаза на реальное положение вещей. Несмотря на то, что Дэйв Нотек работал круглыми сутками, жил он как бездомный. У него в кошельке никогда не было ни копейки. Они вдвоем ходили за продуктами в благотворительную лавку, где бесплатно давали еду. Мылись по утрам в фонтанчике в городском парке неподалеку от стройки. Никки по-прежнему ненавидела отчима за издевательства, которым он ее подвергал, но одновременно начинала понимать, что он просто жалкий, сдавшийся человек. Лузер.
Она не уважала его.
– Почему ты живешь вот так? – спрашивала она. – Почему ты все еще с мамой?
Дэйв ответил, даже не моргнув:
– Из-за вас. Из-за вас, девочки.
Пару недель спустя Никки с Дэйвом на время переехали в отдельную квартиру возле другой строительной площадки в Пейн-Филд. «Горячая вода из крана, – думала тогда Никки, – это просто восхитительная вещь!» Практически каждые выходные они ездили в Реймонд на одну-две ночи.
Все их приезды проходили одинаково. Мать обращалась с Никки так, будто ссылка в Канаду, а потом на Уиндбей-Айленд была придумана ей в назидание.
– Как ты считаешь, ты уже готова вернуться домой? Готова справляться со своими обязанностями здесь, Никки?
– А ты сама как думаешь? – спрашивала Никки, зная, что ни за что не хочет назад.
Шелли меняла тон. Раздражалась.
– Думаю, кое-кому нужно еще время, чтобы как следует поразмыслить над своим поведением, – отвечала она.
Именно на такую реакцию Никки и рассчитывала.
«Лучше уж быть бездомной», – думала девушка.
Из квартиры они с Дэйвом переехали обратно в палатку. Там было холодно и неуютно, но к тому времени Никки уже начала искать пути отхода. Устроилась на работу в «Баскин Роббинс» в Оук-Харбор и еще на одну – убирать в номерах в мотеле. Владелец мотеля разрешил ей жить в заброшенном трейлере. Тот оказался совсем ветхим и сильно протекал, но Никки была признательна и за это. Похоже, жизнь ее налаживалась.
Она чувствовала себя свободной.