Страница 54 из 1222
Глава тридцать четвертая
Дэйв Нотек перебирал в голове мрачные детали сложившейся ситуации.
Ему до сих пор казалось, что происходящее вокруг нереально. Он говорил себе, что они с Шелли – нормальные люди, с которыми случилась трагедия, способная разрушить их семью, если кто-то все неправильно поймет.
Смерть Кэти была несчастным случаем. Она умерла по естественным причинам. Тут никто не виноват.
Но надо как-то избавиться от тела.
Шелли была на его стороне, говорила, что ему делать и как.
Позднее Дэйв упоминал, что сжег тело Кэти Лорено в «мертвый час», не осознавая иронии своих слов. Дом на Монахон-Лэндинг находился близко к дороге, и яма, где сжигали отходы, располагалась сразу за сараем. Она горела почти постоянно.
Дэйв застелил дно ямы листами жести и стали, чтобы «усилить жар» от разгорающегося пламени. Той ночью было довольно влажно и очень темно. На растопку он пустил доски от старого амбара. Хотя раньше Дэйв этого никогда не делал, он знал, что для кремации нужна очень высокая температура. Дэйв с Шейном принесли тело Кэти к костру, опустили в яму, а сверху накрыли досками. На них Дэйв набросал старых шин и полил все керосином. Впоследствии он говорил, что сделал это из «гуманистических» соображений – только они могли заставить его пойти на такое. Процесс был страшным, невозможным. На сожжение тела Кэти ушло почти пять часов – пока не занялась заря.
Когда наступило утро, Дэйв увидел в яме пепел и кости. Он дождался, пока они остынут, сгрузил все в хозяйственные ведра и повез на Уошэвей-Бич, где сбросил останки Кэти в океан. Он хорошо знал те места, потому что занимался там серфингом: помнил расписание приливов и отливов и был уверен, что останки сразу унесет в море. Навсегда. Он не помолился за нее, вообще не сказал ни слова – не знал, что говорить. Ему пришлось ездить на пляж Уошэвей трижды. Часть праха из ямы он отвез на Лонг-Бич и избавился от него там.
Шелли тем временем собрала все вещи Кэти, и Дэйв их тоже сжег. Она отыскала все, что когда-то отобрала у подруги, – ее документы и украшения – и сбросила их в горящую яму. Больше от Кэти практически ничего не осталось.
Запах, витавший в воздухе, был едкий и густой. Когда сестры Нотек с Шейном вернулись из мотеля на следующий день, весь двор вонял сгоревшими шинами и керосином.
Но вместе с ними в костре сгорело что-то еще.
Никки бросила один-единственный взгляд в сторону ямы, где отец сжигал отходы.
«Я не пошла тогда за сарай, – вспоминала она впоследствии. – Шейн рассказал мне, что произошло. У нас была целая груда шин, но они все тоже исчезли».
Дети зашли в дом. Сэми снова заплакала, вспомнив Кэти. Тори была слишком маленькой, чтобы понять, что случилось, и старшие дети сосредоточились на ней. Шелли бродила туда-сюда по дому, а Дэйв бессильно сидел на стуле за кухонным столом. У него под глазами были огромные мешки. Он пил кофе и курил сигарету за сигаретой.
Смерть Кэти и то, что ему пришлось проделать, чтобы избавиться от тела, тяжким грузом легли на совесть Дэйва. Он знал, что никогда не избавится от мыслей о происшедшем. Думал, что семья Кэти всегда будет гадать, куда она уехала и счастлива ли она. Дэйв не представлял, как будет общаться с матерью Кэти, Кей, когда увидит ее в городе. Что скажет, если она спросит его о дочери? После того, что натворили они с Шелли, ее семье никогда не узнать правды. Эти мысли не покидали его с того момента, как он потащил тело Кэти к яме.
Шелли говорила, что чувствует то же самое, что она в отчаянии от смерти подруги, но не теряла прагматизма: убеждала мужа в том, что сделанного не воротишь и им надо собраться и поддерживать друг друга.
Шелли велела старшим детям с этих пор держать язык за зубами.
– Мы все окажемся в тюрьме, – предупреждала она, – если кто-нибудь узнает, что случилось с Кэти.
Первый пробный шар Шелли забросила в тот же день, когда привезла детей домой из мотеля.
– Кэти совершила самоубийство, и мы не хотим, чтобы ее родные об этом узнали, – испытующим тоном сказала она.
Никто ничего не ответил. Смехотворная выдумка Шелли повисла в воздухе. Никки и Шейн не представляли, кто поверит в подобную историю. Самоубийство? Очень сомнительно. Никто не выберет способ самоубийства, занимающий целых пять лет, думала Никки.
Кэти забили, заморили голодом и замучили до смерти.
Когда Дэйв уехал обратно на работу на Уиндбей-Айленд и яма за сараем остыла, Шелли придумала для Никки с Шейном поручение. Она отправила их перебирать в яме золу и складывать твердые фрагменты в хозяйственные ведра.
– Папа сжег изоляцию в нашей яме, и надо, чтобы вы выгребли оттуда все остатки и сложили в ведра, – сказала она.
Дети прекрасно знали, что дело не в этом.
Шелли вернулась в дом, а они пошли к яме. Это было отвратительное задание, и они копались в грязи, ни слова не говоря.
– Как думаешь, что это такое? – спросил Шейн, показывая на какой-то белый обломок.
Никки пригляделась повнимательнее.
– Ох, – вздохнула она, чувствуя, как ее начинает мутить. – Это от Кэти.
Шейн нашел еще несколько таких обломков – они оба знали, что это фрагменты костей, а не изоляция. В яме попадались и расплавленные украшения. Никки, которой с трудом удавалось держать себя в руках, тоже обнаружила пару таких фрагментов. Вечером они отдали Шелли ведро, а она ссыпала его содержимое в полиэтиленовый пакет.
Еще два дня Шелли поручала Шейну перебирать содержимое ямы.
В один из следующих приездов домой Дэйв притащил со стройки землечерпалку. С ее помощью он выгреб землю со дна ямы на глубину почти двух футов и вывез на просеку в Уорд-Крик, где прокладывали дорогу для транспортировки бревен, чтобы та смешалась со свежей почвой.
«Позднее, – говорил он через несколько лет, – мы разбили на этом месте огород».