Страница 40 из 1222
Глава двадцать пятая
Сэми Нотек не могла понять, о чем думали ее родители, когда летом 1992 года решили купить белый, обшитый досками фермерский дом на Монахон-роуд в Редмонде. Дом находился в отвратительном состоянии, и Шелли переезжала в него без всякого удовольствия. Это был шаг назад по сравнению с элегантным и уютным Лаудербек-Хаус. Ферма 1930-х годов постройки нуждалась в серьезной переделке. Дэйв, конечно, был мастером на все руки, но редко появлялся дома из-за работы.
Территория вокруг дома выглядела неплохо. Часть ее занимал фруктовый сад, преимущественно яблоневый, а сзади к забору подходило поле, тянувшееся до негустого леска из елок и тсуги. По полю проходила лосиная тропа, неподалеку гнездились голубые цапли. Дом стоял возле извилистой дороги, шедшей вдоль реки Уиллапа до границы штата. И дальше, в неизвестные края. Единственным, что нравилось Сэми в их ферме на Монахон-роуд, было ее расположение – на виду, в отличие от Лаудербек-Хаус, затерянного в лесах в самом конце проселка. Возможно, тут их жизнь пойдет на лад, думала она. Раз участок находится возле дороги, над Кэти больше не будут так издеваться: мать не заставит ее голой работать во дворе. Может, и Никки с Шейном не придется валяться в грязи.
Однако вскоре выяснилось, что ферма надежно скрыта от посторонних глаз, и Сэми сама в этом убедилась. На первый или второй день после переезда Шелли велела ей обойти участок по периметру и пройтись по дороге – то есть осмотреть его со всех сторон, – чтобы проверить, могут ли прохожие или соседи видеть, что делается на их территории.
– Уединенность, – сказала она средней дочери, – для нашей семьи очень важна.
Сэми, учившаяся тогда в седьмом классе, выполнила все, как велела мать. Обошла территорию фермы, прогулялась до леса и до ближайшей вырубки, которую вела в тех краях компания «Вейерхаузер». А вернувшись домой, рассказала Шелли, что увидела.
– Ничего, – сообщила Сэми. – Видно только часть дома, и все.
Участок занимал почти пять акров, обнесенных по большей части забором. Это было хорошо, потому что у Нотеков имелись животные – в основном кошки и собаки, – но теперь, с переездом в новый дом, они завели еще и лошадей, кур, попугая и кролика по кличке Лютик. Шелли любила рассказывать о своей любви к домашним животным, но в действительности просто заводила их и никогда не заботилась.
На территории стояло несколько вспомогательных построек, в основном небольших. Курятник, навес для техники, покосившийся амбар и колодец с насосной свидетельствовали о том, что это все-таки ферма. Самым просторным среди них был сарай размером с гараж на несколько машин, где имелись верстак, полки для инструментов, кладовая и морозильник. Сколоченный наспех из алюминиевых листов, он располагался в нескольких шагах от задней двери, и там хранилось все, что не поместилось в доме.
Дом был слишком мал для них. Сэми сразу это поняла. И другие дети тоже.
Его площадь не превышала 150 квадратных метров; наверху находились две крошечные спальни, разделенные так называемой компьютерной комнатой, а внизу комната родителей. Естественно, там не нашлось отдельных спален для всех трех сестер, Шейна и Кэти.
К тому же в доме была всего одна ванная – рядом с комнатой родителей. От этого он казался еще теснее.
Тори спала с родителями на первом этаже, Шейн – в основном в стенном шкафу в спальне Никки, и даже без матраса.
«Просто на одеяле, – рассказывала впоследствии Сэми. – И все. За все время, что он жил в Монахон-Лэндинг, у Шейна так и не появилось своей комнаты».
И у Кэти тоже. Она спала на полу в гостиной. К тому времени все ее имущество легко влезало в бумажный пакет. Практически все вещи, с которыми она переехала к Нотекам, исчезли. Ее кровать и трюмо, бо́льшая часть одежды, книги и прочее – все пропало. Дэйв припарковал старенький «Плимут-Дастер» Кэти на заднем дворе фермы, но через какое-то время исчез и он.
Шелли немедленно принялась строить планы по обустройству дома – надо было отремонтировать кухню, поставить новую ванну и вывезти мусор, оставшийся от прежних владельцев. Несколько недель вся семья трудилась днями и ночами – преимущественно ночами, – срывая старый ковролин и освобождая кухню. Дэйв появлялся на ферме по выходным, сильно уставший после пятичасовой поездки за рулем со стройки на Уиндбей-Айленд, где тогда работал, и тоже включался в работу, чтобы переоборудовать их жилище по стандартам Шелли. Никки и Сэми получили карт-бланш на оформление своих комнат. Никки выбрала черно-белую гамму в стиле шахматной доски, и ее решение было одобрено; Сэми предпочла коралловые оттенки.
После того как семья привела дом в более-менее жилой вид, Шелли велела Никки покрасить амбар в темно-красный. Однако когда мать покупала краску, то взяла алую. Отмахнувшись от совершенной ошибки, Шелли выдала Никки дюймовую кисть и велела браться за работу.
Никки провозилась с амбаром все лето.
Сэми было поручено выкрасить навес, но, как обычно, инструменты она получила куда более удобные. Шейн тем временем занимался расчисткой территории и заготовкой дров. Шелли время от времени проверяла их работу. Но в основном сидела на диване, смотрела мыльные оперы и поглощала шоколадные батончики, заталкивая между подушками обертки.
Переезд на новое место и обилие работы не изменили их семейную динамику. Шелли продолжала свои яростные нападки – преимущественно на Шейна и Кэти.
Ее непредсказуемость держала семью в постоянном напряжении. Никки вздрагивала, когда мать подходила к ней. Шелли могла стукнуть ее по затылку. Дать пощечину. Пнуть ногой. Один раз она избила дочь за то, что та заснула на пассажирском сиденье в машине, и матери это не понравилось.
Однажды на остановке школьного автобуса Шелли за что-то разозлилась на Никки, но дождалась, пока автобус подъедет, чтобы сильно ударить ее по лицу.
«Она хотела, чтобы все мои друзья это увидели и посмеялись надо мной».
Потом, во время уроков, Шелли явилась к Никки в школу искать пропавшую тушь для ресниц – она заявляла, что дочь украла ее из ванной. Она отперла шкафчик Никки и вывалила его содержимое на пол в присутствии других учеников.
– Она стащила ее! – кричала Шелли перед всеми одноклассниками дочери. – Стащила мою тушь! Так нельзя делать! Хорошие девочки так не поступают. Да-да, не поступают.
Но как бы жестока ни была Шелли с Никки, самое худшее она приберегала для Кэти.