Страница 308 из 1222
Был уже полдень, когда он, наконец, добрался до своего романа с Вирджинией Перхэм. Он рассказал, как познакомился с ней в прачечной самообслуживания, и какое-то время поддерживал с ней легкие отношения.
– Но в самоубийстве ее матери была какая-то горечь, которая меня тронула. И мы стали видеться чаще.
Дональд Брокетт услышал достаточно унизительных показаний о своей свидетельнице и, когда зашла речь о ее «чистоплотности», выразил протест.
Джиглер сказал:
– Простите, Ваша честь, но мы отвечаем на некоторые вопросы, поднятые свидетелями со стороны штата. Один из них касается его личных привычек и ее личных привычек в отношении газет, одежды и всего остального.
Судья Шилдс сказал:
– Ну, вы можете сосредоточиться на конкретных пунктах, но без обобщений.
– Хорошо, – сказал Джиглер. – Когда Джини к вам переехала, у нее было много одежды?
– В любую ночь, когда она собиралась остаться, она брала с собой сумку с одеждой, и в ней была только та одежда, которую она собиралась надеть на следующий день. И, в конце концов, ей надоело таскать этот пакет с собой, и она начала настаивать на том, чтобы переехать.
Коу рассказал о спорах по поводу того, что он выбрасывает газеты, и сказал, что он говорил ей:
– Я устал от того, что в доме постоянно разбросаны бумаги и всякие вещи.
Он добавил, что тема изнасилований в Саут-Хилл поднималась редко:
– Когда это происходило, я просто слушал ее и оставлял эту тему.
К этому моменту он находился на свидетельском месте почти два часа и, казалось, говорил все свободнее. Брокетт несколько раз возражал, но в целом предпочитал слушать. Присяжные внимали. Судья вмешивался редко – лишь однажды, когда Коу, уже дважды предупрежденный, снова начал пересказывать слухи, перегнулся вперед и резко спросил:
– Вы меня не слышали?
Коу тут же переформулировал ответ, в то время как Рут Коу в заднем ряду громко вздохнула.
Джиглер сменил тему:
– Можете прокомментировать показания о травмах во время бега?
– За весь двухлетний период, что я знал Джини и бегал трусцой, – сказал Коу, – моя обычная ситуация, я бы сказал, что это случалось, может быть, три или четыре раза. Может быть, самое большее, полдюжины.
Он пояснил, что обычно бегал в темноте, по не самым удобным маршрутам, и добавил почти буднично:
– Я помню, как однажды наступил на грабли возле зоны для прыжков с шестом на стадионе Харт-Филд.
Перешли к перчаткам.
– Насколько я знаю, у меня никогда не было перчаток, и точка, – сказал он. – Перчатки мне не нравятся. Не нравится их ощущение на руках…
Он признал, что когда-то у него был серый тренировочный костюм, но обычно он бегал в желтом с надписью «Gold’s Gym». Шапок, по его словам, у него не было никогда.
Джиглер задал следующий вопрос:
– У вас когда-нибудь был дилдо?
– Нет, дилдо у меня никогда не было.
– Вы когда-нибудь такие видели?
– Я их видел, – спокойно признал он.
Он подтвердил алиби по эпизодам с Лоис Хиггинс и Сью Эллен Уилбер, но сказал, что не помнит, где был во время изнасилований Мэри Олдхэм, Стефани Гиббс и Джини Мейс.
Что касается Айрин Пул, он вспомнил ее:
– Я помню ее, потому что говорил ей «Привет!» на стадионе Харт-Филд – полдюжины или дюжину раз за эти годы.
И, немного помедлив, добавил:
– Фактически, я пробежал мимо нее через две с половиной недели после изнасилования – и я был так же близко от нее, как сейчас от вас.
Сказано это было тем же ровным, уверенным тоном – как и все остальное.
Он вернулся к «расследованию» с матерью:
– Главная проблема в том, что мы были новичками. Понимаете, мы не были настоящими детективами, очень искушенными в этом.
После этого он потратил пятнадцать минут, опровергая показания четырех свидетелей, утверждавших, что он показывал дилдо на беговой дорожке Апрайвер-драйв и затем убежал.
Он настаивал, что не только не был на этой дорожке, но и до ареста вообще не знал о ее существовании.
И почти внезапно Джиглер задал главный вопрос:
– Фред, вы тот насильник из Саут-Хилл?
– Нет.
– Вы когда-нибудь кого-нибудь насиловали?
– Нет.
– Это все мои вопросы.
После заседания один из присяжных пожаловался приставу на поведение Рут Коу – ее вздохи, комментарии, реакцию. За кулисами обсуждали, как ее сдержать.
– Удивительно, – сказал один из сотрудников, – мы посадили семью в последний ряд, чтобы они могли остаться неузнанными, но они явно не хотят быть просто зрителями.
Судья Шилдс передал слово защите.