Страница 279 из 1222
Уильямс вернулся в душную комнату техобслуживания с открытыми тепловыми трубами, сел у телефона и набрал номер «Тайного свидетеля».
В трубке ответил голос:
Гордон Коу.
Уильямс замер на секунду.
– Простите, – сказал он и поспешно повесил трубку.
Когда первая неделя Фреда Коу в тюрьме подходила к концу, в Спокане – и среди богатых, и среди бедных – начало нарастать раздражение.
– Люди злятся не просто так – злятся, потому что это Коу, – объяснял давний наблюдатель. – Такие семьи должны быть витриной старой гвардии. А тут – не просто «плохой парень», а худший из возможных: тот, кто охотится на дочерей истеблишмента. Если бы это был какой-нибудь бедный тупица с Норд-Сайда, все бы уже забыли. А так говорят: «Годами эта всемогущая семья указывала нам, как жить, – и вот к чему это привело». Это несправедливо, но именно так это воспринимают.
Город говорил только об этом. Старая резиденция Кросби у Гонзаги перестала быть самым посещаемым домом – теперь машины медленно тянулись мимо желтого дома на углу Двадцать девятой и Ребекки.
Несколько «мстителей» доказали свою доблесть, прокатившись по лужайке туда-обратно; один даже выворотил с корнем дерево.
Сосед Джон Эванс, глядя через забор, сказал приятелю:
– Боже, хоть бы они не перепутали двор.
Владелец дома опасался поджога. Он уже поспешил отмежеваться от арендатора – повесил на дверь уведомление о долге за полгода, – но не все, кто приезжал посмотреть, считали нужным это читать.
Однажды ночью Соня Макнил услышала громкий голос в коридоре дома престарелых. Это была одна из посетительниц – из тех, что любят приложиться. Женщина, пошатываясь, вошла в комнату и сказала:
– Соня, я надеюсь, что этому подонку… я надеюсь, ему… отрежут его хозяйство!
Соня вздрогнула, словно удар пришелся по ней самой.
Позже тем же вечером в Спокан позвонила Дженнифер Коу. Последние полгода она жила в Сан-Хосе с молодым человеком, чья жизнь была не менее хаотичной, чем ее собственная. Накануне на одной из вечеринок их обоих одурманили, и один из присутствующих обжег ей руку – ожог оказался серьезным. Пока кожа заживала, она решила: пора остановиться и возвращаться домой.
Трубку взяла мать и сказала, что Фреда обвинили в изнасиловании.
– В изнасиловании? – воскликнула Дженнифер. – Только не Фред!
– Он в тюрьме. Это тот самый насильник с Саут-Хилл.
О «насильнике с Саут-Хилл» Дженнифер знала немного. Зато она знала Фреда. В ее картине мира это было несовместимо.
Он не мог изнасиловать женщину. Он всегда говорил, что женщины – его любимые существа.
Она сказала матери, что возвращается.