Страница 222 из 1222
56
На протяжении всего ветреного ноября в Саут-Хилл нарастала паника. Происходили изнасилования и покушения на изнасилование, и далеко не все жертвы обращались в полицию. Худшим выдался последний день месяца. В 5:45 утра произошло нападение на женщину, шедшую к своей машине в нижней части Саут-Хилл. Она вырвалась, запрыгнула в салон и заперла двери, а нападавший, после короткого сеанса эксгибиционизма, скрылся. Двенадцать часов спустя, при температуре чуть выше нуля, вышедшую из автобуса девушку насильник оттащил во двор пустующего дома. Девушка рассказала полиции, что мужчина был одет в спортивную одежду, стройный, ростом около 182 сантиметров и на вид лет двадцати восьми.
В своем новом доме в китайском стиле Мэри Олдхэм прочла в короткой газетной заметке о последнем нападении: «Этот инцидент похож на ряд других изнасилований, произошедших за последние несколько месяцев в разных местах на Саут-Хилл, с участием подозреваемых, одетых в спортивную одежду, сообщила полиция».
Мэри пробормотала себе под нос:
– Значит, он все еще действует.
Это было третье или четвертое изнасилование в Саут-Хилл, о котором она слышала после собственного, и только одно закончилось без последствий: женщина распылила насильнику прямо в лицо химический спрей. Но через несколько дней он снова был в деле.
Мэри уже оправилась от травм, полученных пять недель назад, но душевное спокойствие к ней так и не вернулось. В первые ночи после изнасилования Тим не отходил от нее ни на шаг; стоило ему выйти из комнаты, как она начинала плакать от страха. В течение месяца ее защищали отзывчивые соседи. С работы ее теперь подвозили домой – об автобусах не могло быть и речи, – и она оставалась у друзей, пока Тим не возвращался. Он отложил деловую поездку на Аляску и купил ей револьвер 38-го калибра, но она знала, что никогда им не воспользуется. За пять недель после изнасилования она похудела на семь килограммов и потеряла уверенность в себе.
«Интересно, – спрашивала она себя, – перестану ли я когда-нибудь быть такой пугливой?»
Но от одной мысли ей не удавалось отделаться:
«Он сказал, что вернется».
Кассандра Бейтс подвинула мужу Грегору через кухонный стол газету и сказала:
– Опять он. Смотри. Тридцать седьмая и Манито. Там он ко мне и приставал.
Грег прочел заметку и ничего не сказал.
«А что он может сказать?» – подумала она.
Они оба знали, кто этот человек, и оба понимали, что не могут рассказать об этом ни единой живой душе. Грег был прав с самого начала. Копы либо подняли бы ее на смех, либо захотели бы знать, почему она не рассказала о Коу раньше. Все, что ей оставалось, – сидеть и держать рот на замке, надеясь, что этого бедного больного сукина сына поймают прежде, чем он кого-нибудь убьет.
После того как Грегор лег спать, она осталась сидеть у окна дома на Двадцать третьей авеню, в нескольких шагах от парка Манито. Мужчина с визитки уже вернулся в этот район и проезжал на маленькой серой машине мимо ее дома в предрассветные часы, когда она не могла уснуть. Однажды он заглянул прямо в окно и улыбнулся. Потом начались странные телефонные звонки.
«Кэсси, – ругала она себя, – ты тупая беспомощная скотина. И он тоже это знает».
Полицейские Спокана чувствовали себя униженными происходящим. В Полицейской гильдии к северу от управления они изливали горечь за бурбоном и пивом. На улицах, от копа к копу и от машины к машине, передавались слухи:
– Еще одно. Линкольн-Хайтс.
– Снова автобусный маршрут.
– За «Диаконисс». На этот раз ребенок.
Протоколы изнасилований копировали и передавали из рук в руки. Полицейские читали их и ругались. Моральный дух в этом перегруженном работой подразделении никогда не был особенно высоким, а теперь упал окончательно.
Несколько оптимистично настроенных патрульных еще надеялись поймать насильника на месте преступления, но все знали: год назад попытка заманить его в ловушку провалилась, а людей в полиции так мало, что большая часть Саут-Хилл в темное время суток вообще не патрулировалась.
Полицейский в штатском Стив Кристиан жил на полпути к вершине холма, и соседи не давали ему забыть, что полиция, по их мнению, не делает свою работу.
– Мы делаем все, что можем, – сурово отрезал Кристиан.
Но сам в это не верил.
Прошел почти год с момента статьи «Сексуальные нападения предупреждают полицию». Теперь за дело отвечали несколько перегруженных детективов, а на Саут-Хилл было жарче, чем когда-либо.
Сорокалетний Кристиан, внешностью и голосом напоминавший Ли Марвина[9], в полиции Спокана считался человеком не на своем месте. После травмы, полученной в драке с заключенным, ветерана с четырнадцатилетним стажем перевели на облегченную службу. Каждый полицейский в городе знал, как сильно это его угнетало. Его, как и сослуживцев в форме, работавших бригадами в три смены, угнетали и сами изнасилования.
Однажды он пришел к своему начальнику, Роско «Року» Уокеру, и сказал:
– Эй, почему бы не позволить мне, вместо моей нынешней работы, помочь с этими изнасилованиями?
– Тебе не нравится гоняться за шлюхами? – спросил лейтенант.
– Не тогда, когда псих разгуливает на свободе.
Уокер улыбнулся. Каждый бык в упряжи воображал себя Коджаком[10]. Для полицейского это был, в общем, неплохой знак. Он договорился с Кристианом о помощи в расследовании.
Билл Биман дал новому помощнику список подозреваемых. Немного поработав в наружке, Кристиан сказал:
– Эй, я не могу следить за десятью парнями. Почему шеф ничего не предпримет?
– Не знаю, – ответил Биман. – Возможно, потому, что у нас, как всегда, не хватает людей.
Тогда у Кристиана возникла идея. Он вернулся к лейтенанту и сказал:
– Эй, как насчет собственного отряда по борьбе с изнасилованиями? Просто ребята из патруля, в пересменку.
На лице Рока Уокера появилось удивление. На смену было назначено сорок полицейских, и в каждую ночь на дежурстве находилась примерно половина из них. Если забрать шесть или восемь человек в специальный отряд, то весь Спокан останется примерно с такой же полицейской защитой, как среднестатистический перекресток в Палаузе.
– Послушайте, лейтенант, я понимаю, какая это нагрузка на график, – сказал Кристиан, – но эти изнасилования – тоже нагрузка. Господи, вы бы послушали моих соседей.