Страница 198 из 1222
43
За внешней обходительностью, благожелательностью и светским обаянием психопат почти всегда скрывает склонность к непристойности и странное, амбивалентное представление, в котором любовные и выделительные функции перепутаны.
Через два или три дня после того, как Джини Перхэм вышвырнула Кевина Коу из своей жизни, на рассвете пробежку на вершине Саут-Хилл совершала жена дантиста. Миссис Литтл знала о прошлых изнасилованиях в этом районе, но не слышала ничего, что указывало бы на закономерность. Соседние дома были одними из самых дорогих в городе – вдоль Хай-драйв целая миля домов от 175 тысяч долларов и выше – и поблизости всегда полицейские машины.
И все же рыжеволосая Лиз Литтл вздохнула с облегчением, когда взошло солнце. Лучи заставили ее моргнуть, когда по Тридцать третьей авеню ей навстречу в сторону Хай-драйв медленно ехала машина. Она заметила желтые номерные знаки стандартного формата: три буквы и три цифры. Она подумала, зачем кому-то доплачивать за украшение номеров, которые даже не персонализированы.
На Бернард-стрит она вспомнила, что всего в двух кварталах к северу изнасиловали ученицу старших классов, но это было прошлой зимой, и, слава Богу, полиция арестовала мужчину по фамилии Маунси. Она выбежала на Хай-драйв и устремилась по вершине южного края холма. Саут-Хилл поднимается от долины реки Спокан серией крутых подъемов и плоских площадок и плавно переходит в тянущийся до Хай-драйв пологий склон, а потом обрывается на юг так резко, что к этой круче не прилепился ни один дом или постройка. Фермерские жилища с трехсотметровой высоты казались кукольными домиками.
Пройдя еще несколько кварталов легким размашистым шагом, Лиз заметила маленькую машину, припаркованную на подъезде к большому пустырю. За сотни утренних пробежек по этому маршруту, машину тут она увидела впервые. На несколько сот метров не было ни единого дома, а на южной стороне Хай-драйв – вообще ничего, кроме обрыва и редких кустов.
Подойдя, она подумала: «Как странно, это та самая машина со смешными номерами. Интересно, кто-нибудь проверяет этот пустырь в шесть тридцать утра?» Но зачем? Никого не видно. Она заглянула в машину, внутри было пусто. Ускорив шаг, она направилась домой.
Буквально в нескольких кварталах, на одном из самых живописных участков Хай-драйв, начиналось утро хорошей подруги Лиз – Марго Терри. Она надела флуоресцентно-желтую футболку и беговые шорты с синим принтом, потом решила накинуть синий свитшот на молнии. Хотя на дворе еще стоял август и впереди ждали теплые дни, ранним утром уже было прохладно. Она глянула на уличный термометр: 11 градусов. В Спокане природа не слишком считалась с календарем.
Она ходила на цыпочках, не желая разбудить двух своих маленьких мальчиков. На кухонном столе она оставила записку – «Мама убежала, скоро будет дома» – и украсила ее, нарисовав женщину-палочку в неуклюжих кроссовках, траву и цветок. Дети увидят и посмеются. Чуть позже она собиралась отвести их в зоопарк «Прогулка в дикой природе».
Она вышла через заднюю дверь своего ранчо стоимостью в четверть миллиона долларов и закрыла ее так, чтобы она не загремела. Внизу, по склону к Хэнгмен-крик, пронзительно свистнул сурок. Она взглянула на часы – 6:45. Сегодня она собиралась пробежать свой шестимильный маршрут – извилистый, проложенный так, чтобы увидеть белый дом в колониальном стиле, где прошло ее детство, затем вернуться к Хай-драйв, пробежать по краю Саут-Хилл и оказаться дома как раз вовремя, чтобы подать завтрак двум соням. По этим улицам она ходила и бегала большую часть своих сорока лет. Выпускница колледжа и талантливая художница, она жила в разных частях Соединенных Штатов, объездила весь мир, кроме Южной Америки, и покорила Килиманджаро и Фудзияму.
Она происходила из преуспевающей семьи. Ее отец был топ-менеджером в газетной империи Коулзов. А сестра – Сиреневой Королевой Спокана, титул, которого вполне могла удостоиться и сама Марго. Стройная, как тростинка, брюнетка ростом 167 сантиметров, с большими зелеными глазами и вздернутым носиком. Речь интеллигентная, но непринужденная. Светская, но без снобизма. Бегала она ради здоровья – и физического, и душевного, – а заодно практиковала аутотренинг, который, похоже, и правда помогал. «Марго, – говорила она себе во время пробежки, – ты очень достойный человек. Ты не слабачка!» Ободряющие речи и аффирмации, казалось, помогали ей справляться со старой проблемой низкой самооценки.
Этим утром она бежала размашистым шагом, любуясь цветами и пейзажем. Воздух только-только начинал теплеть. На крутом склоне под Хай-драйв она заметила чубушник, можжевельник, один-два боярышника, бледно-фиолетовые цветы кипрея. По шоссе 195, казалось, двигались коллекционные машинки из спичечных коробков, а к Палузе, извиваясь, приближался крошечный поезд, позванивая в крошечный колокольчик.
Размеренно дыша на бегу, она краем глаза что-то заметила. По Тридцать третьей авеню на запад, в сторону Хай-драйв, шел мужчина в темных очках. На нем были серые спортивные штаны и синий стеганый жилет. Она подумала, что для летнего дня парень явно слишком укутан.
Сделав еще несколько шагов, она достигла крутого обрыва, прерываемого лишь небольшими выступами и кочками. На этом участке был популярен дельтапланеризм. Она бежала по гребню, по хорошо проторенной тропе, прямо под бревенчатым навесом, служившим предупреждающим ограждением для водителей. Она подумала, что не позавтракала и уже проголодалась. И тут перед ней на тропинку выскочил мужчина и устремился прямо к ней; его каштановые волосы подпрыгивали, как у ее маленьких сыновей, когда те бегали.
Когда он приблизился, она улыбнулась. В этом районе бегуны всегда улыбались или здоровались. Мужчина поравнялся с ней. Сначала ей показалось, что он тоже улыбается, но в следующую секунду она поняла, что это была гримаса.
Его рука схватила ее за подбородок и сбила с ног. Она упала на спину и уставилась в небо. Затем поняла, что он тащит ее вниз по склону холма, и услышала его голос.
– Не поворачивай голову! У меня нож. Один взгляд – и ты труп.