Страница 146 из 1222
10
Джини Перхэм – милая, очень чувствительная, нестабильная женщина. Яркая, артистичная. Интересна как человек, но в романтическом плане – мало или вовсе никак.
Новичок, вошедший в прачечную, почти не привлек внимания Джини Перхэм. Она была занята: считала сдачу, следила за машинами химчистки и за тем, чтобы никто не лез без очереди. В «Манито Хайлэндер», в районе Саут-Хилл, подобная суета случалась редко, но под конец декабря жители приводили в порядок одежду к праздникам.
Вскоре мужчина подошел к кассе и спросил:
– Как тебе такая погода?
О погоде Джини не задумывалась. В Спокане стоял привычный зимний туман, перемежающийся с пронизывающим холодом. Она едва улыбнулась и ответила наперекор:
– Мне нравится.
– А мне – нет, – сказал он. – Я из Лас-Вегаса. Вообще-то из Лос-Анджелеса. Солнце, пальмы – знаешь?
Она знала. Дочь отставного офицера авиабазы Фэрчайлд, Вирджиния Кей Перхэм много где побывала. Но ни одно место не променяла бы на Спокан. Ее семья принадлежала к старожилам: один предок возглавлял местное отделение «Стандард ойл», другой был первым методистским священником на Северо-Западе.
Вернувшись в двадцать шесть лет домой, Джини чувствовала себя на своем месте. У нее было множество друзей. Еще в школе ее называли «одной из самых замечательных девушек в округе». Она служила медиком в армии, немного увлекалась религией, работала в Испании, помогала на фермах, но везде продолжала играть в теннис, ездить верхом и встречаться с мужчинами, которые относились к ней серьезнее, чем она к ним. И всегда возвращалась в Спокан. Здесь жили два ее брата и разведенные родители. Мать из-за депрессии и галлюцинаций трижды помещали в психиатрическую лечебницу, и Джини в перерывах между изучением в соседнем колледже искусства, писательства и философии и ночной работой в прачечной, помогала за ней ухаживать.
Мужчина, стоявший перед ней, был от этого мира далек. Он представился Коко, даже не спросив ее имени. У него были светло-каштановые волосы почти до плеч, велюровая рубашка с расстегнутым воротом. Жесты его казались странными – не всегда совпадали со словами. Он снова пожаловался на погоду.
– Если тебе так нравится Лос-Анджелес, – спросила она, – что ты здесь делаешь?
Она не хотела задеть его, но он вдруг замолчал и уставился на нее. В его глазах, серых, почти безжизненных, не читалось ни раздражения, ни эмоций. Ей это напомнило четырехлетнего ребенка, который игнорирует неудобный вопрос.
Он перешел на тему споканских женщин, заявив, что те чопорны, отсталы и встречаться с ними – мука. Он сказал, что дома, в Лос-Анджелесе и Вегасе, женщины к свиданиям и сексу относятся спокойно. Казалось, его расстраивало, что он застрял в подобной дыре.
Слушать его у нее не было времени. Через пару минут он уже жаловался кому-то в очереди – на женщин и на погоду.
Через несколько месяцев ненавистник Спокана вернулся. Теперь волосы были коротко подстрижены. В руках – корзина с бельем. И столько полотенец, что она подумала, не тренер ли он детской команды.
– Помнишь меня?
– Э-э… да.
– Я Кевин, – сказал он.
Кевин? В прошлый раз он назывался иначе. Ах да – Коко.
– Кевин Коу, – уточнил он. – Коко – это прозвище.
Теперь он вел себя иначе – дружелюбно, легко. Рассказал, что работал диджеем под псевдонимом Марк Митчелл. «Как много у тебя имен», – подумала она.
Он подошел к одной из стиральных машин, и она обратила внимание на развязность его походки, показавшуюся неестественной. Когда он вернулся к стойке, она заметила, что правая бровь у него поднята выше левой, и справа от глаза шрам.
– Моя жена, – сказал он, держа в руках пару нейлоновых чулок. Он объяснил, что живет с бывшей женой, намекнув, что у них проблемы. «Хм, – подумала Джини. – Еще один непонятый муж».
Слыхала она почти все возможные подкаты и одиноких, и женатых. Она была в расцвете сил, темно-рыжие высоко уложенные волосы, серо-зеленые зимой, а с листвой на деревьях становившиеся светло-изумрудными глаза («летние зеленые глаза» по выражению матери). Цвет лица у нее был светло-оливковый, а фигура женственная и ладная, отточенная тысячами часов теннисных кортов и верховой езды. В Испании ее принимали за Аву Гарднер. В ее жизни было всего два любовника, но десятки бойфрендов. Когда-то ей хотелось стать погонщицей скота, потом врачом или медсестрой, а сейчас она думала о замужестве и материнстве. Что исключало несчастливого в браке молодого человека Коу с раскосыми глазами, аккуратной стопкой грязной одежды и стихом болтовни.
Послушать она была не прочь. В новом приподнятом настроении он без умолку болтал о жене, казалось, его заботившей, – о том, что на самом деле женщина она очень милая, но у нее, э-э, проблемы с алкоголем. Сам он не пил – слишком высоко ценил свое тело, чтобы так над ним издеваться. При этих словах он вынул какие-то нейлоновые предметы женского нижнего белья и положил их в стиральную машину. Джини едва не рассмеялась – бедняжка казался подкаблучником. По его речам она заключила, что доминирует жена. Ладно, пусть выпустит пар. В прачечной никому нет дела.
«Кевин» стал являться дважды в неделю, всякий раз завязывая разговор. Слушать она умела всегда и не могла не признать, что он начинал ей нравиться – мягкий и жизнерадостный, он больше никогда не был таким властным, как во время первого визита. Иногда он употреблял необычно длинные или понятные лишь немногим слова. Он становился мягче, живее, старался произвести впечатление, вставлял сложные слова. Она воспринимала это как знак внимания.
Иногда он приходил неухоженным, с отросшей бородой и в спортивном костюме, иногда – напротив, говорил, что важно, чтобы она увидела его «в правильном виде – в костюмах, рубашках, туфлях».
Она удивилась, почему ему это важно. Спустя несколько дней ей передали, что он пришел весь разодетый и сожалел, что ее не было.
Весной 1979 года он продолжал все больше и больше рассказывать о себе. Принес книгу в мягкой обложке под названием «Секс в Белом доме» и сказал, что причастен к ее написанию. Она поняла, что произведение переполнено туалетным юмором и сексуальными извращениями, но решила его не осуждать. Ее взгляд упал на эпиграф:
Незрячий к морю подошел, чтоб понять, что сможет там он увидать…