Страница 73 из 95
Вести дальнейшие расспросы этого незнакомца — только время терять. Он либо чем-то опоен — потому как подобное поведение я видела лишь в тех заведениях, где любят принимать запрещенные порошки, либо сильно пьян, либо такой и есть по жизни, что еще хуже. С другой стороны, опоенной могу быть и я. Видеть столько бреда, сколько я видела за последние дни, ни один разумный не может.
Но пока я не разберусь, где правда, а где ложь, где реальность, а где морок, сдаваться я не намерена. Я докопаюсь до истины, даже если для этого придется пройти через все круги ада, все реальности и все измерения. Я выясню, кто или что стоит за этими бесконечными перемещениями, и заставлю этого кого-то заплатить. Сполна.
— Слушай, — обратилась я к незнакомцу, когда он наконец отсмеялся и его дыхание выровнялось, — давай договоримся. Ты молчишь ровно полчаса. Ни слова. Ни звука. За это время я кое-что попробую сделать. Если все получится — я тебе помогу. Клянусь.
— Да я бы с радостью помолчал, — ответил он, и в его голосе прозвучала неожиданная серьезность. — Но как ты думаешь, почему мы сидим в полной темноте, а не при свете, как цивилизованные пленники?
Я пожала плечами, хотя этого, конечно, никто не увидел.
— Потому что эти похотливые гадюки, эти чешуйчатые бестии, эти змеиные отродья... — дальше последовала минута, полная такой заковыристой, изобретательной и совершенно непечатной брани, что я невольно заслушалась. Этот человек знал толк в ругательствах — его лексикон включал выражения на таком количестве языков, что я смогла опознать лишь малую часть. Выдохшись на целой тираде нелицеприятных эпитетов в адрес «гадюк» — причем его абсолютно не смущало, что он ругается при женщине, — мужчина шумно выдохнул и продолжил уже спокойнее: — Так вот, о чем это я?
— О темноте, — подсказала я, стараясь сохранять нейтральный тон. Мне уже и самой стало интересно, почему здесь нет света и где мы, собственно, находимся.
— А, точно! — обрадовался он. — Дело в том, что я... я боюсь темноты. До ужаса. До дрожи в коленях. До медвежьей болезни, прости за откровенность. И не смей смеяться! Это не шутка и не каприз — это настоящая фобия, с которой я борюсь уже много веков и которую так и не смог победить.
— Я и не думала смеяться, — поспешила заверить его я, и это была чистая правда. Я видела достаточно существ с самыми разными страхами, чтобы знать: над фобиями не смеются. Их уважают. Их боятся. Но над ними не смеются.
— А эти... они специально повесили артефакт полной темноты, — продолжал он, и в его голосе прозвучала застарелая, глубокая обида, — чтобы я, значит, недолго сопротивлялся. Чтобы сломался. Чтобы начал умолять, плакать, целовать им хвосты. Они знают о моем страхе — знают и используют. Мерзкие, расчетливые твари.
Он замолчал, и в темноте повисла тяжелая пауза. Я слышала его неровное и сбивчивое дыхание, и понимала, что ему действительно страшно. Очень страшно. И вся его болтовня — это лишь способ не дать страху захлестнуть его с головой.
— У каждого свои недостатки, — произнесла я, решившись на неожиданную откровенность. — Я вот, например, вообще не уверена, что ты существуешь на самом деле. И что эта темница существует. И что я сама существую. Последние несколько дней — или недель, или месяцев, — были таким безумным калейдоскопом, что я уже не могу отличить реальность от бреда.
— Как это? — удивился он, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес.
— Так это, — я тяжело вздохнула. — Долго объяснять. Просто дай мне несколько минут тишины. Пожалуйста.
— Ладно, уговорила, — неожиданно легко согласился он. — Помолчу. Но только потому, что ты — первая за долгое время, кто не назвал меня сумасшедшим. Цени.
— Ценю, — ответила я, и это тоже была правда.
Я подождала на всякий случай минуты две, прислушиваясь к его дыханию и к звуку капающей воды, — и, удостоверившись, что мой болтливый собеседник действительно не солгал и теперь молчит, — взялась за дело.
Не так уж много я знала про свои способности. Вся информация о расе моей матери — о мире Мэриэл, о его обитателях, об их даре и их проклятии — умещалась в одной-единственной главе увесистого фолианта «О специфике мироустройства», который я когда-то изучала в библиотеке Храма. Как вы понимаете, никаких подробностей, чисто политика, государственное устройство, материки, религия и прочая бесполезная в практическом смысле ерунда. Ни слова о том, как именно работает сила. Ни слова о том, как ее контролировать. Ни слова о том, какие знаки и плетения использовать.
Правда, попадалось мне как-то парочка романчиков, где главными героинями выступали представительницы расы мира Мэриэл, — но можно ли верить таким свидетельствам, еще большой вопрос. В этих книжках представительницы данной расы либо творили невероятные чудеса легким движением брови, либо, наоборот, были беспомощными девами, ждущими спасения. Ни то, ни другое не соответствовало тому, что я знала о себе.
Были еще так называемые «хранители» — мужчины-последователи, которых матери-наследницы засылали в другие миры с какой-то загадочной миссией. Но, как позже выяснилось из обрывочных записей и смутных легенд, мужчины в Мэриэле не владели силой, и их засылали по одному — в самые отдаленные миры, где они должны были набирать последователей, поить их специальными отварами и проводить ритуалы, чтобы те могли чувствовать силу наследницы и служить маяками для нее. Или чем-то в этом роде. Информация была обрывочной и противоречивой, и я не знала, чему верить.
Что касается меня — я метиска. Моя кровь, кровь мира Мэриэл, смешалась с кровью легатов — расы отца, — и этот коктейль произвел на свет совершенно иные способности. Возможно уникальные, но непредсказуемые. Мы изучали их вместе с отцом и братом долгими ночами в тренировочном зале особняка, методом проб и ошибок, естественно, не распространяясь об этом нигде за пределами семьи. Слишком многие хотели бы заполучить такую силу. Слишком многие хотели бы ее уничтожить.
В данный момент я просто хотела видеть. И в буквальном смысле — разогнать эту проклятую темноту и увидеть, где я нахожусь, и кто мой болтливый сокамерник, и понять, что происходит, разобраться в этой каше из реальностей и иллюзий, и наконец взять ситуацию под контроль.