Страница 65 из 86
Глава 48.
Глава 48.
* Нодар *
Сегодня я наконец выхожу на след человека, который стоит во главе всей этой системы.
Егор дал мне контакт одного человека и сам того не понимая или, наоборот, прекрасно понимая, что делает, проложил дорожку дальше.
Только дорожка оказалась такой, что пришлось поднять на ноги половину старых связей, которыми я давно предпочитал не пользоваться.
Одни тянулись в криминальный мир, другие — в прокуратуру, третьи вообще существовали где-то между законом и теми людьми, которые умеют добывать сведения без лишних вопросов.
За один день я поговорил с теми, чьи номера годами лежали в телефоне без единого звонка, услышал несколько осторожных отказов, несколько просьб больше никогда к ним с подобным не обращаться и слишком много предупреждений.
Чем дальше мои люди копали, тем яснее становилось одно: по другую сторону сидит кто-то очень серьезный.
Кто-то с деньгами, связями и возможностью дергать людей за нитки так, чтобы самому нигде не появляться.
И если бы дело касалось только меня, возможно, часть людей вообще не согласилась бы помочь.
Со мной давно связываются либо за хорошие деньги, либо потому, что помнят старые долги.
Но сейчас я просил уже не за себя.
За Олю. За моего ребенка. За местью всем интересно наблюдать а все думают, что я вдовец с разбитым сердцем и совсем слетел с катушек.
И потому принимал любую цену, которую мне называли.
Родителей Оли я успокоил, насколько вообще можно успокоить людей после того, что им пришлось пережить.
До сих пор мерзко от мысли, что пришлось заставить их поверить в смерть собственной дочери, пусть и ненадолго.
Тогда времени на красивые решения у меня не было, мне нужно было выдернуть Олю из поля зрения всех, кто мог до нее добраться, и сделать это так, чтобы поверили даже те, кто специально станет проверять. Получилось.
Слишком хорошо получилось, мать его. Теперь мама с отцом знают, Макс уже рядом с сестрой, и хотя бы за эту часть я могу больше не рвать себе голову.
Оля злится на меня, и правильно делает. Когда вернется, пусть хоть неделю орет, хоть посуду об мою голову бьет, хоть припоминает мне эту историю до старости.
Я выдержу. Главное, чтобы вернулась. Главное, чтобы через неделю я мог открыть дверь и увидеть ее перед собой, а не снова смотреть на чертов телефон и ждать сообщения от охраны.
Но для этого мне сначала нужно закончить здесь.
Я сижу на заднем сиденье машины и смотрю через окно на город, пока водитель ведет нас к ресторану, название которого мне передали меньше часа назад.
Именно здесь сегодня должна состояться встреча человека, которого мы наконец вычислили, с одним из тех, кто участвовал в схеме.
Вот только имени главного мне пока никто не дал.
И это бесит сильнее всего. Я привык знать, с кем имею дело.
Привык видеть противника перед собой, понимать, чего он хочет, сколько у него денег, людей, слабых мест.
А здесь несколько недель кто-то ходит вокруг меня кругами, бьет через людей, через Олю, подсовывает мне одно дерьмо за другим и при этом продолжает сидеть в тени. Егор знал часть. Зоя знала часть.
Данил оказался еще одним куском этой поганой мозаики.
Но тот, кто все это собрал, до сегодняшнего дня оставался для меня пустым местом.
Я провожу ладонью по подбородку и смотрю на свое отражение в стекле.
Гнев за последние дни уже не вспыхивает и не проходит.
Он сидит во мне с утра до ночи, мешает спать, заставляет снова прокручивать каждую деталь и искать момент, где я пропустил удар. Хотели отомстить мне — надо было приходить ко мне.
Хотели денег — назвали бы сумму. Хотели войны — получили бы войну.
Но они полезли к Оле. К беременной женщине, которая вообще никакого отношения к моим старым делам не имеет.
Напугали ее, заставили сомневаться во мне, довели до того, что мне пришлось спрятать собственную жену под другим именем и объявить погибшей, лишь бы очередная сволочь не поняла, где она находится.
За такое я прощать не умею. Да и желания учиться этому великодушию у меня сейчас нет.
Машина сворачивает к ресторану, и я наклоняюсь вперед, рассматривая вход.
Место закрытое, без толпы у дверей и случайных посетителей с улицы. Подобрали хорошо.
Я бы сам выбрал что-нибудь подобное, если бы хотел провести разговор без лишних глаз.
Один из моих людей уже внутри. Второй сидит через дорогу. Мне передают сообщение, что нужный человек приехал минут десять назад и сел у окна, однако фотографию сделать не удалось: место просматривается плохо.
Ничего. Я уже здесь.
Сам посмотрю в глаза тому, кто решил проверить, насколько далеко можно зайти со мной.
— Остановись здесь, — бросаю водителю, когда до ресторана остается метров тридцать.
Он притормаживает у тротуара, а я пока не выхожу. Сначала смотрю на окна, медленно веду взглядом от одного столика к другому, пытаясь определить, где именно сидит тот, ради кого я поднял сегодня столько людей.
Первый стол. Пара. Второй. Мужик с ноутбуком. Дальше официант закрывает обзор, отходит, и я вижу женщину у окна.
Сначала просто цепляюсь взглядом за знакомый профиль и еще не понимаю, почему продолжаю смотреть.
Женщина сидит ко мне боком, перед ней чашка, рядом телефон, пальцы лежат на столе.
Волосы, линия лица, привычка чуть склонять голову, когда слушает собеседника.
Я видел это раньше. Много раз.
Настолько много, что память сама начинает вытаскивать имя раньше, чем я успеваю принять очевидное. И вот тогда меня прошибает пониманием.
Лена…
Я перестаю двигаться и несколько секунд просто смотрю через стекло машины. Лена. Сестра Леры.
Сестра моей покойной бывшей жены.
Женщина, которую я знал столько лет и которую ни разу за все это время даже мысленно не поставил бы в один ряд с Егором, Зоей, Данилом и всей этой историей.
Перед глазами сразу проходит последний разговор с Егором, его перекошенное от ненависти лицо и Лера, которую он, оказывается, любил за моей спиной.
Ее болезнь. Ее смерть. Его обвинения в мой адрес.
И теперь здесь сидит ее сестра, в том самом ресторане, куда меня привела цепочка людей, денег и связей, через которую кто-то методично пытался добраться до моей семьи.
— Да ну нахер... — выговариваю я и подаюсь ближе к окну, потому что до последнего хочется найти хоть какое-нибудь другое объяснение.
Она поворачивает голову чуть сильнее, и сомнений больше не остается. Это реально она.