Страница 23 из 86
Глава 19.
Глава 19.
* Оля *
– Не знаю, – говорю я и переворачиваю первый тест.
Две полоски.
Я замираю, потому что мозг отказывается принимать увиденное. Смотрю на эти две яркие черточки, и внутри всё проваливается куда-то вниз.
Руки дрожат так сильно, что пластик скользит в пальцах.
Е-мае…
Мне кажется, я сейчас уроню его.
Но я на секунду правда хочу, чтобы всё оказалось ошибкой, браком, издевкой, чем угодно, только не тем, что сейчас смотрит на меня с белой полоски теста.
Переворачиваю второй.
Две полоски.
Третий, четвертый, пятый.
Две полоски.
Сжимаю все пять в руке и смотрю на него. На Нодара. На мужчину, который стоит передо мной такой сейчас чужой и при этом до боли родной.
У меня подкашиваются колени, в горле встает ком, а он смотрит на тесты, потом на меня, и я жду хоть чего-то.
Вопроса. Ругательства. Его фирменного дурацкого смешка.
Хоть какой-то реакции, потому что моя жизнь сейчас разлетелась на куски, и мне нужно, чтобы кто-то рядом тоже понял, что это не шутка.
– Ну ясно..
Ну ясно?!! Это всё, что он может мне ответить.
Я стою, меня трясёт, смотрю на него, а он разворачивается и идёт в сторону коридора. Молча.
Будто я ему не пять тестов на беременность показала, а что-то совсем не важное.
Будто я сейчас не стою в ванной с мокрыми волосами, голыми нервами и ощущением, что меня ударили обухом по голове.
Я на секунду даже теряюсь от всего. От его спины. От этой дикости. От того, что он уходит, когда я сама ещё даже не понимаю, хочу ли бежать за ним или швырнуть ему эти тесты в затылок.
Но тут он оборачивается через плечо.
– Одевайся давай нормально, волосы там суши. Сейчас домой поедем.
Это всё реакция на мою беременность?!
Я и сама толком ещё ничего не осознала, но сейчас, когда снова смотрю на тесты, понимаю: господи, как я беременна.
Я. Беременна.
У меня внутри ребёнок. От него. От Нодара.
От мужчины, с которым я вообще-то собиралась разбираться, ругаться, ненавидеть его, вычеркивать, доказывать себе, что справлюсь без него.
А теперь во мне сидит такая паника, что кожа на руках покрывается мурашками, и я смотрю то на живот, то на тесты, то на дверной проем, где он уже исчез.
Он почти испарился. Пуф. Его уже нет.
Наверняка ждёт меня в гостиной. Решил всё сам. Как всегда. Сказал — домой поедем. И всё.
А я, значит, должна послушно высушить волосы, натянуть что-то приличное и поехать за ним, потому что великий Нодар так решил? Нет. Сейчас у меня внутри поднимается такая злость, что даже страх отступает на шаг.
Потому что я могу быть беременной, могу быть растерянной, могу сейчас едва держаться на ногах, но я не вещь, которую можно молча забрать и увезти.
Еще чего!
Беру мокрое полотенце и иду в его сторону. Полотенце холодит ладонь, волосы липнут к шее, ноги босыми ступнями шлепают по полу, а меня всё сильнее трясёт. От злости. От обиды. От этого его «домой».
Домой? После всего? После того, как я видела? После того, как он даже не попытался объяснить? Да пусть подавится своим домом, своей властью, своими приказами и этим каменным лицом, от которого мне одновременно хочется плакать и бить его чем-нибудь тяжелым.
– Если ты думаешь, что я с тобой куда-то поеду, ты глубоко ошибаешься, – выпаливаю я, едва оказываюсь в гостиной. – После твоей измены…
— А после твоей?
– В смысле?
Я моргаю. Смотрю на него и на секунду правда не понимаю, что происходит.
Он сидит напротив, телефон в руке, лицо такое, будто это я сейчас спросила самую большую глупость на свете. И в этом его «в смысле» столько злости, что меня прошибает новым ледяным уколом.
– Хватит придуриваться, – бросаю я.
– Ты думаешь, я сейчас тут просто так? Потому что ты…
Я моргаю несколько раз.
– Какой ещё измены?
Он поднимается, и от его роста меня снова тянет отступить, но я упрямо остаюсь на месте.
– Это ты мне изменила с моей лучшей подругой.
— Давай не изображай дурочку. Всё я знаю.
– Ты что, совсем больной? – вырывается у меня.
Я не понимаю, как ещё реагировать. У меня в голове всё смешалось. Это каша, которая не даёт нормально думать. Я только что узнала, что жду ребёнка от него.
От мужчины, который сидит сейчас напротив меня и говорит, что я его предала.
Меня тошнит уже не от беременности, а от этой нелепости, от этой грязи, от того, что он смотрит на меня так, будто я виновата.
Будто я могла. Будто я вообще способна была лечь с кем-то, пока меня выворачивает от одной мысли о нём.
– Ты что несёшь такое? – шепчу я,– Какой изменой ты меня сейчас тыкаешь?
И тут он разворачивает ко мне телефон.
Я не сразу понимаю, что вижу. Экран немного расплывается перед глазами, потому что руки начинают дрожать сильнее, и я делаю шаг ближе.
Моё бездыханное, можно сказать, тело лежит на диване.
Я помню этот диван. Помню, что проснулась на нём разбитая, с тяжёлой головой и мутным ощущением, будто меня вынули из себя и бросили обратно неаккуратно.
Но я не помню, что прямо надо мной, из-под одеяла, вылезает голый Данил.
Я подхожу, беру телефон, смотрю и понимаю правду.
Точнее, понимаю, что кто-то очень постарался, чтобы это выглядело правдой.
Сердце бьется так часто, что в висках начинает стучать.
Я смотрю на экран, потом на Нодара, потом снова на экран.
Меня выворачивает от мерзости.... Данил. Диван. Я. Его голое плечо. Одеяло.
Кадр подобран так, чтобы у Нодара даже мысли не возникло вопросов.
На видео слышится его смешок, такой довольный.
– Ладно тебе, хватит. Его ребёнка я, конечно, воспитывать не буду, но ладно, ты, наверное, как-нибудь сама справишься.
Я снова смотрю. Нодар сам не свой.
– Какой ещё его ребёнок? – выдыхаю я. – Это неправда.
– Давай не придумывай, – сжимает он челюсть. – Захочешь рожать — родишь. Не захочешь — если на аборт, там посоветуйтесь. Есть хорошие врачи.
У меня полотенце из рук падает на пол.
Я даже не сразу слышу этот глухой шлепок. Всё во мне останавливается на его словах. Аборт. Посоветуйтесь. Хорошие врачи. Он говорит это мне. Мне.
После того, как я стою перед ним, едва не разваливаясь от страха и обиды. Он правда думает, что ребёнок может быть не его. Он правда готов отдать меня вместе с этим кошмаром.
– Ты что такое говоришь вообще? – спрашиваю я, и в этот раз мой голос срывается. – Это твой ребёнок.