Страница 2 из 86
Глава 2.
Глава 2.
* Оля *
— Да пошел ты, — цежу я сквозь зубы, глядя ему в лицо. — Ты такой же, как и все. Примитивный мужлан. И нет в тебе ничего особенного. Ничего того, за что тебя вообще можно было любить.
А муж только и смеется мне в лицо.
Вот так.
Всего лишь смеется.
Будто я сейчас перед ним не с разорванным сердцем стою, а ляпнула что-то смешное.
— Давай, детка. Хорошего дня, — роняет он и сиюмоментно чмокает меня в лоб.
Я отшатываюсь так резко, словно меня током шарахнуло.
Врезаясь спиной в дверной косяк, гляжу на него в оба и никак не верю, что это вообще происходит со мной.
Что этот мужчина еще вчера держал меня в своих объятиях, искрометно щебетал о любви, нежно целовал, а сейчас выглядит так, будто я никто. Как будто можно вытереть об меня ноги, хлопнуть дверью и свалить по своим делам.
Видимо, можно. Так он и делает. Разворачивается и выходит.
А я остаюсь стоять обтекать этим отношением, вжимаясь в стену, находясь в полном шоке.
Через секунду по телу прокатывается хлопок входной двери, оставляя за собой мерзкую волну мурашек.
И вот теперь меня накрывает по полной программе.
Я не могу.
Просто не могу.
Я второй раз в жизни переживаю предательство, и сейчас у меня внутри бьется только одна страшная мысль — никому веры нет. Никому. Ни мужикам. Ни подругам. Никому. Потому что если даже те, кого ты любишь больше всего, кого считаешь своими родными, самыми близкими, могут так легко тебя размазать, а значит, веры нет вообще ни во что.
Я медленно иду обратно в сторону спальни. В доме воцарилась тишина, что аж на виски давит. Никого. Пусто.
Будто здесь и не было только что этого кошмара. Будто мне все привиделось. Но нет. Не привиделось.
Прохожу мимо кровати и даже не смотрю в ее сторону. Не могу. Меня снова начинает мутить. Поэтому я сразу иду на террасу. Мне срочно нужно выйти. Хоть на чуть-чуть. Хоть на минуту. Мне нужно вдохнуть, потому что в этом доме я сейчас задохнусь.
Голова кружится. Ноги ватные. Я хватаюсь за каменный бортик оградки обеими руками и просто стою, пытаясь понять, за что.
За что он так со мной. За что она. За какие грехи все это вообще со мной происходит. Она ведь знала. Господи, она ведь знала, как я влюблена в него. Знала, как я за него держусь. Знала, как я оправдываю каждый его срыв, каждую грубость, каждое холодное слово.
Да, моя подруга знала все. Мы ведь с ней с детского сада вместе. Всю жизнь. Буквально всю. И она все эти годы была рядом. Когда я болела, когда ревела, когда влюблялась, когда ошибалась, когда падала и поднималась.
Зоя была мне ближе, чем родители. И вот эта женщина пошла и легла под моего мужа. От одной этой мысли меня начинает выворачивать наизнанку.
Я сама себя все больше накручиваю, и внутри все мечется из стороны в сторону. То мне хочется орать, то рыдать, то бежать за ним, то вцепиться заклятой подруге в волосы.
Нет. Я сама виновата. Ведь видела же. Видела, как она строила ему глазки. Видела, как тянулась к нему. Как смеялась громче обычного рядом с ним. Как глазки строила. Видела.
Но молчала, лишь отмахивалась. Не хотела замечать. Не хотела верить. Даже не верить, а признавать.
А потом меня вдруг будто ударяет прямо в голову. Нет. Нет, черт возьми. Это не так. Не я виновата. Не она одна виновата. Это он. Это он не удержал то, что у него в штанах. Это он позволил. Это он пустил ее в наш дом. В нашу спальню. В кровать. Это Нодар сделал выбор.
Начинает колотить уже от ярости. Я так и стою как вкопанная, когда слышу шаги. Осторожные. Крадущиеся. Я не оборачиваюсь сразу. И так понимаю, кто это. Конечно. Кто же еще.
Она вырисовывается передо мной через секунду. Бледная. С растрепанными волосами. С жалким видом. И начинает лепетать свои дешевые оправдания, от которых у меня внутренности лишь сильнее закипают.
— Оля… Я не хотела… Меня будто бес попутал… Он мне нравился… Ты просто не ценила его как мужа… Ты… ты ведь понимаешь, какой он мужчина… Самец… И вообще… Он мне нравился с самого первого дня… Я не смогла устоять, когда он сказал, что хочет меня…
Я не выдерживаю.
Вообще. Никак. Тут уже не до стопов.
Перед глазами темнеет от злости.
От того, что она стоит передо мной и вот эту чушь несет. Не каясь, не прося прощения по-человечески, не падая на колени.
А рассуждает на тему того, почему полезла к моему мужу в постель. Почему предала меня. Почему растоптала нашу дружбу, словно она ничего не стоит.
Рука взлетает сама.
На автопилоте.
Просто врезаю ей.
Смачная пощечина выходит с такой силой, что у меня самой обжигает ладонь.
Зоя ахает, отшатывается, хватается за щеку, на которой сразу проступает красный след, а я с презрением окидываю ее взглядом и понимаю, что во мне не осталось ни капли жалости.
— Шлюха, — только и срывается с губ.
Я делаю шаг к ней, стараясь заглянуть в ее грязную душу.
— Продажная. Вон из моего дома, — вырывается следом
Зоя хватается за щеку с глазами по пять копеек и пятится назад, будто только сейчас до нее доходит, что это не дешевая мелодрама, где можно поплакать, поныть, выкрутиться и снова стать белой и пушистой. Ни-хре-на.
На лице ее шок, страх, обида, но мне уже откровенно плевать. Плевать на фальшивые слезы, на нелепо дрожащие губы. Пусть катится к черту на куличики вместе со своими дешевыми оправданиями.
Недоподруга делает еще несколько шагов назад, поглядывая на меня с выжиданием, что я сейчас сорвусь и начну умолять ее остаться, объясниться и все исправить. Исключено.
Пусть лучше боится, что я ей пакли все оборву.
— Уберись с моих глаз, — сжимаю зубы что есть мочи.
Она дергается, разворачивается и исчезает, а я остаюсь одна на этой террасе, с бешено колотящимся сердцем и такой болью внутри, что меня сейчас разорвет на атомы.
Дрожащими пальцами лезу в карман за телефоном.
И единственное, что я могу сделать, единственное, что сейчас кажется мне правильным — уехать отсюда. Немедленно. Пока я не чокнулась здесь. Пока не задохнулась тут от всей этой гнили. Сбивчиво набираю номер.
Гудки. Один. Второй. Звонок сбрасывается.
— Да чтоб тебя… — срывается с матом.
Тут же набираю снова.
Аллилуйя!
— Макс! — выкрикиваю я, едва брат успевает взять трубку. — Макс, молю…забери меня из этого ада.