Последний секретарь полковника

Эпилог

Шесть лет пролетают быстрее, чем кажется.

Особенно если рядом правильный человек.

Москва встретила нас совсем другой жизнью.

Без бесконечных переездов.

Без ночных дежурств через день.

Без постоянного ожидания нового удара.

Работы меньше не стало.

Просто она перестала забирать все остальное.

Я больше не была секретарем.

Несколько лет назад мне предложили должность пресс-секретаря одного из подразделений военной прокуратуры.

Смешно.

Я все-таки вернулась к тому, что когда-то любила больше всего.

К журналистике.

Только теперь рассказывала не сенсации.

А правду.

Иногда это было намного сложнее.

Андрей говорил, что эта работа мне подходит.

Потому что я всегда умела находить нужные слова.

Я спорила.

Он неизменно побеждал.

Как обычно.

Спокойно.

Без единого лишнего аргумента.

Сам он тоже изменился.

И одновременно совсем не изменился.

Несколько лет назад ему присвоили генеральское звание.

Я до сих пор иногда улыбаюсь, когда вижу генеральские погоны.

Потому что дома они совершенно ничего не значат.

Дома Андрей Сергеевич Воронцов не генерал.

Не руководитель.

Не человек, которого боятся целые управления.

Дома он просто Андрей.

Мой муж.

И отец нашей дочери.

Хотя требовательность никуда не исчезла.

Особенно если речь шла о разбросанных игрушках.

Или о том, что ложиться спать нужно вовремя.

Правда, его строгость заканчивалась очень быстро.

Стоило услышать тоненькое:

— Папочка...

Он сразу сдавался.

Почти сразу.

Совсем чуть-чуть.

Утро начиналось запахом свежего кофе.

Не телефонными звонками.

Не срочными совещаниями.

Не папками с грифами.

На кухне тихо играло радио.

За окном просыпалась Москва.

Я раскладывала по тарелкам сырники.

Андрей варил кофе.

Он всегда говорил, что делает это лучше меня.

Наверное, так и было.

Хотя я подозревала.

Мне просто нравилось смотреть, как он сосредоточенно занимается самыми обычными вещами.

Когда-то я не могла представить его без формы.

Теперь чаще видела в домашнем свитере.

И почему-то именно так он казался самым настоящим.

— Мам!

По квартире раздался звонкий голос.

— Где моя папка?

Я улыбнулась.

— Какая именно?

— Рабочая!

Через секунду в кухню влетела рыжеволосая девочка лет пяти.

Точная копия меня.

Только глаза...

Глаза были его.

В руках она держала тонкую синюю папку.

Ту самую.

Когда-то служебную.

Теперь пустую.

Андрей специально оставил ее для игр.

Наша дочь важно положила папку на стол.

Потом строго посмотрела сначала на меня.

Потом на отца.

— У меня сегодня очень много работы.

— Правда?

Совершенно серьезно спросил Андрей.

— Очень.

Она раскрыла пустую папку.

Перелистнула несуществующие документы.

— Я тоже буду работать в прокуратуре.

Когда вырасту.

Мы переглянулись.

Я едва сдержала улыбку.

— И кем же?

Она задумалась.

Очень серьезно.

Как взрослый человек.

— Самой главной.

Чтобы никто не терял документы.

Андрей неожиданно рассмеялся.

Громко.

Открыто.

Совсем без привычной сдержанности.

Я замерла.

Даже спустя столько лет этот смех каждый раз удивлял меня.

Когда-то весь коллектив был уверен.

Полковник Воронцов вообще не умеет смеяться.

Теперь наша дочь могла рассмешить его за несколько секунд.

Она довольно кивнула.

Будто именно этого и добивалась.

После завтрака я задержалась в гостиной.

На стене висела большая фотография.

Общий снимок управления.

Сделанный в тот день, когда завершилось самое сложное расследование в нашей жизни.

Молодой Максим стоял во втором ряду.

Ирина улыбалась прямо в объектив.

Я почти не смотрела в камеру.

А Андрей...

Он смотрел на меня.

Фотограф тогда этого даже не заметил.

Зато заметила я.

Только спустя несколько лет.

Эта фотография была нашим маленьким секретом.

Напоминанием.

С чего все началось.

В дверной звонок позвонили ближе к обеду.

Я даже не спрашивала, кто там.

Максим никогда не менялся.

Он входил в квартиру так, словно жил здесь всю жизнь.

С порога протянул дочери коробку с пирожными.

— Это самому ответственному сотруднику прокуратуры.

Она гордо поблагодарила.

И убежала в комнату.

Максим проводил ее взглядом.

Потом уселся за стол.

Посмотрел на Андрея.

— Ну что, товарищ генерал.

Все еще пугаешь молодых сотрудников?

— Иногда.

Спокойно ответил Андрей.

— Для профилактики.

Максим рассмеялся.

— Знаешь...

Есть одна загадка, которую я так и не разгадал.

— Какая?

— Почему после Алисы никто не смог стать нормальным секретарем.

Я засмеялась.

— Неужели все настолько плохо?

— Хуже.

Максим театрально развел руками.

— Одни увольнялись сами.

Других переводили.

Третьи просто не выдерживали.

Я посмотрела на мужа.

Он спокойно пил кофе.

Будто разговор его совершенно не касался.

Максим продолжил:

— Видимо, место заколдованное.

Или полковник слишком сложный.

Вернее

Теперь уже генерал.

Я улыбнулась.

— Не преувеличивай.

Максим хитро посмотрел сначала на меня.

Потом на Андрея.

— В общем...

Никто так и не смог стать новым секретарем полковника.

Андрей поставил чашку на стол.

Поднял глаза.

В его взгляде появилась та самая редкая, спокойная улыбка, которую я когда-то училась замечать среди тысячи других эмоций.

Он медленно покачал головой.

— Ошибаешься.

Максим вопросительно поднял брови.

Андрей посмотрел на меня.

Так же, как в первый день.

Так же, как шесть лет назад.

Только теперь между нами больше не было ни страха.

Ни запретов.

Ни недосказанности.

— Последний секретарь полковника сейчас дома.

Он осторожно накрыл мою ладонь своей.

Так же, как когда-то впервые.

И тихо добавил:

— И она больше никуда не уйдет.