Последний секретарь полковника

Глава 42

Страх никогда не появляется сразу.

Сначала приходит ощущение.

Едва заметное.

Будто в привычном мире что-то изменилось.

Я остановилась перед дверью квартиры.

Ключ легко вошел в замок.

Повернулся без усилий.

Все выглядело совершенно обычно.

И все же...

Что-то было не так.

Я не сразу поняла, что именно.

Дверь открылась.

В прихожей горел тот же свет, который я оставила утром.

Пальто висело на месте.

Обувь тоже.

Никакого беспорядка.

Никаких следов взлома.

Я уже хотела войти.

Но вдруг замерла.

Зонт.

Он стоял не справа от тумбы.

А слева.

Совсем мелочь.

Любой другой человек даже не заметил бы.

Но я всегда ставила его справа.

Всегда.

Я медленно закрыла дверь.

Снова посмотрела на замок.

Ни одной царапины.

Ни одного повреждения.

Слишком аккуратно.

Слишком чисто.

В груди неприятно заныло.

Я осторожно вошла.

Не включая свет.

Прислушалась.

Тишина.

Только гул холодильника.

Несколько шагов вперед.

Гостиная выглядела привычно.

Но ощущение не исчезало.

На журнальном столике книга лежала вверх обложкой.

Утром я оставила ее раскрытой.

Подоконник был чистым.

Хотя утром там стояла кружка.

Подушка на диване лежала под другим углом.

Совсем немного.

На несколько сантиметров.

Я медленно обходила комнату.

Все было на месте.

И одновременно...

Не на своем месте.

Кто-то очень осторожно переставлял вещи.

Не создавая беспорядка.

Я почувствовала, как начинают холодеть ладони.

Спальня.

Шкаф закрыт.

Но одна дверца прикрыта не до конца.

Я точно помнила.

Перед уходом проверила.

Потому что одна петля слегка скрипела.

Теперь дверца была приоткрыта.

На ширину ладони.

Я медленно распахнула ее.

Одежда висела ровно.

Украшения лежали в шкатулке.

Деньги в верхнем ящике.

Все на месте.

Кто-то не искал ценности.

Он искал что-то другое.

На письменный стол я посмотрела в последнюю очередь.

И сразу остановилась.

Посреди стола лежала тонкая синяя папка.

С гербом прокуратуры.

Я не двигалась несколько секунд.

Потом подошла ближе.

Открыла.

Пусто.

Ни одного листа.

Только служебный штамп на внутренней стороне.

Я осторожно провела пальцами по обложке.

Этой папки никогда не было у меня дома.

Никогда.

Я не приносила служебные документы.

Не имела права.

Тогда откуда она взялась?

Ответ напрашивался сам собой.

Кто-то принес ее сюда.

Специально.

Чтобы я увидела.

Чтобы поняла.

Они могут войти.

В любой момент.

Телефон дрожал в руках.

Я набрала номер полиции.

Потом почти сразу позвонила Максиму.

Он ответил после первого гудка.

— Алиса?

— Максим...

По-моему, у меня были.

Ему не понадобилось объяснений.

— Не заходи больше никуда.

Поняла?

— Уже поздно.

Я внутри.

— Что исчезло?

— Ничего.

— Тогда почему уверена?

Я медленно посмотрела на пустую папку.

— Потому что здесь появились вещи, которых быть не должно.

Несколько секунд в трубке стояла тишина.

Потом Максим коротко сказал:

— Мы едем.

Полицейские приехали минут через двадцать.

Вместе с ними сотрудники собственной безопасности.

Подъезд быстро наполнился людьми.

Соседи выглядывали из квартир.

Перешептывались.

Мне задавали вопросы.

Когда ушла.

Когда вернулась.

Кто мог знать адрес.

Есть ли враги.

Я отвечала автоматически.

Будто происходило не со мной.

Потом в подъезд быстрым шагом вошел Воронцов.

Я увидела его раньше остальных.

Даже не знаю почему.

Наверное, потому что всегда чувствовала его присутствие.

Он был без фуражки.

Китель застегнут неровно.

Словно одевался наспех.

Значит...

Приехал сразу.

Не раздумывая.

Он почти не смотрел по сторонам.

Сразу подошел ко мне.

Остановился совсем близко.

— Ты в порядке?

Он впервые задал этот вопрос при посторонних.

Не "вы".

Не "Миронова".

Только:

— Ты.

Я кивнула.

— Да.

Он внимательно осмотрел меня.

Будто проверял.

Нет ли повреждений.

Только убедившись, что со мной действительно все хорошо, медленно выдохнул.

И только после этого спросил:

— Где?

Я молча показала квартиру.

Осмотр продолжался больше часа.

Воронцов ходил молча.

Очень внимательно.

Он открывал шкафы.

Проверял окна.

Замки.

Балкон.

Папку.

Следы обуви.

Даже выключатели.

Я наблюдала за ним.

И вдруг поняла.

Он почти не интересуется документами.

Каждый раз, проходя мимо меня, ненадолго задерживал взгляд.

Будто снова убеждался.

Что я действительно рядом.

Живая.

Целая.

Максим тоже это заметил.

Подошел ко мне.

Тихо сказал:

— Он сейчас думает совсем не о расследовании.

Я ничего не ответила.

Потому что уже понимала это сама.

Когда эксперты закончили первичный осмотр, все собрались в гостиной.

Воронцов стоял возле окна.

Сотрудник собственной безопасности докладывал.

— Пока ничего не похищено.

Следов борьбы нет.

Следов пребывания почти тоже.

Работали очень аккуратно.

Воронцов резко спросил:

— Какие меры безопасности предусмотрены?

— Пока стандартные.

Он покачал головой.

— Недостаточно.

Все удивленно посмотрели на него.

Он продолжил спокойно.

Но голос стал жестче.

— С сегодняшнего дня Мироновой требуется государственная охрана.

Я сразу подняла голову.

— Нет.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

— Это необходимо.

— Андрей Сергеевич.

Нет.

Теперь он обернулся.

— Почему?

— Потому что я не свидетель под защитой.

Не обвиняемая.

Не потерпевшая.

— Пока.

Тихо произнес он.

Мне стало холодно.

— Именно поэтому.

Продолжил он.