Последний секретарь полковника

Глава 38

Оказывается, можно скучать не только по человеку.

Можно скучать по его шагам.

По привычной тишине за дверью кабинета.

По короткому: «Миронова».

По работе, которая давно стала частью жизни.

Первое утро дома оказалось самым тяжелым.

Будильник по привычке прозвенел в шесть тридцать.

Я открыла глаза.

Несколько секунд лежала неподвижно.

Мозг еще не успел вспомнить.

Никуда ехать не нужно.

Работы нет.

Приемная пустая.

На моем столе сегодня будет сидеть кто-то другой.

Или вообще никто.

Я резко выключила будильник.

Но вставать все равно пришлось.

Привычки оказались сильнее.

Я сварила кофе.

Открыла ноутбук.

Попыталась читать новости.

Через пять минут закрыла страницу.

Мысли постоянно возвращались в прокуратуру.

Сейчас Андрей Сергеевич уже приехал.

Наверное, пьет свой первый кофе.

Просматривает почту.

Открывает ежедневник.

И...

Я невольно остановилась.

Кто теперь готовит ему документы?

Кто отвечает на звонки?

Кто напоминает о совещаниях?

Я раздраженно поставила чашку на стол.

Не мое дело.

Больше не мое.

В прокуратуре утро тоже началось непривычно.

Это я узнала позже.

От Максима.

Он позвонил около одиннадцати.

— Как ты?

— Нормально.

Соврала.

Он сделал вид, что поверил.

— Держись.

Проверка долго не продлится.

— Что у вас?

Максим тихо усмехнулся.

— Пусто.

— В каком смысле?

— В прямом.

Твое место пустое.

Никого временно не посадили.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Потому что Андрей Сергеевич запретил.

В груди что-то дрогнуло.

— Запретил?

— Сказал, что приемная работает в ограниченном режиме.

Пока идет проверка.

Я опустила глаза.

Перед глазами вдруг возникла привычная картина.

Мой стол.

Компьютер.

Кружка.

Ежедневник.

И пустой стул.

Странно.

Я никогда не думала, что буду скучать по собственному рабочему месту.

Максим рассказывал осторожно.

Будто случайно.

Но из отдельных фраз постепенно складывалась целая картина.

— Полковник теперь сам отвечает на звонки.

— Сам?

— Да.

И это ужасно неудобно.

Я невольно улыбнулась.

— Почему?

— Потому что телефон звонит каждые две минуты.

А он одновременно подписывает документы.

Проводит совещания.

И разговаривает со следователями.

Я представила Воронцова с телефонной трубкой в руке.

И почему-то стало смешно.

Он терпеть не мог отвлекаться.

— Еще он сам разбирает почту.

— Максим...

— Не перебивай.

Ты же все равно спросишь.

Я промолчала.

Он оказался прав.

Очень хотелось спросить.

Обо всем.

Как выглядит Андрей Сергеевич.

Спит ли.

Ест ли.

Устал ли еще сильнее.

Но вместо этого я тихо сказала:

— Продолжай.

— Сам раскладывает документы по папкам.

Сам составляет график.

Сам проверяет журналы.

Все делает так...

Максим ненадолго замолчал.

— Как раньше делала ты.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Откуда знаешь?

— Потому что наблюдаю.

Он открывает каждую папку.

Перекладывает листы.

Проверяет закладки.

Даже цветные стикеры клеит так же.

Я невольно улыбнулась.

Это была моя привычка.

Разные цвета для разных срочностей.

Он долго ворчал.

Говорил, что и без этого все понятно.

А потом...

Сам начал пользоваться.

День тянулся бесконечно.

Я убрала квартиру.

Сходила в магазин.

Приготовила обед.

Даже достала старые записи времен журналистики.

Не помогло.

Внутри оставалась пустота.

Около четырех часов снова позвонил Максим.

— Прости.

Еще одна просьба.

— Какая?

— Нужно подписать объяснение для комиссии.

Я вздохнула.

— Привезти?

— Нет.

Я сам заеду.

Через час он действительно приехал.

Передал папку.

Мы устроились на кухне.

Я внимательно прочитала документы.

Подписала.

Вернула.

Максим убрал бумаги в портфель.

Но уходить не спешил.

— Он сегодня снова задержится.

Я подняла голову.

— Кто?

— Полковник.

Хотя ты и так поняла.

Я опустила взгляд.

— Максим...

Не надо.

— Хорошо.

Но одну вещь все-таки скажу.

Он перестал пить чай.

Я удивленно посмотрела на него.

— При чем здесь чай?

— Потому что раньше чай приносила ты.

Теперь кружка стоит пустая до самого вечера.

Я грустно улыбнулась.

Когда-то все началось именно с этого.

С чашки горячего чая.

И незаметной заботы.

После ухода Максима квартира снова погрузилась в тишину.

Я подошла к окну.

На улице уже начинало темнеть.

Город жил своей жизнью.

Спешили люди.

Проезжали машины.

Кто-то возвращался домой.

А мне неожиданно стало страшно.

Не из-за проверки.

Не из-за статьи.

А из-за другой мысли.

А вдруг...

Он привыкнет без меня?

Работа научила его обходиться самостоятельно.

Приемная пустует.

Документы он разбирает сам.

Телефон тоже.

Еще немного.

И мое отсутствие перестанет что-либо значить.

Я резко отвернулась от окна.

Не нужно об этом думать.

Не сейчас.

Тем временем в прокуратуре заканчивался рабочий день.

Об этом я узнала намного позже.

Максим рассказал спустя несколько недель.

В тот вечер Андрей Сергеевич вышел из кабинета около семи.

По привычке посмотрел в сторону приемной.

Пусто.

Компьютер выключен.

Стул задвинут.

На столе ничего лишнего.

Все осталось именно так, как было в тот день, когда меня отстранили.

Он остановился.

Совсем ненадолго.

Потом подошел к моему столу.

Провел рукой по темной поверхности.

Поправил ежедневник.

Хотя тот лежал совершенно ровно.

И только после этого ушел.

Максим признался, что наблюдал за этим из соседнего кабинета.

И впервые увидел полковника настолько потерянным.

Вечером я снова пыталась читать.