Страница 49 из 84
Глава 33
Работа умеет заглушать чувства.
Но никогда не уничтожает их окончательно.
После вечера у окна я почти не спала.
Черный седан стоял перед глазами до самого утра.
Несколько раз подходила к окну.
Машина исчезла только после полуночи.
Или раньше.
Я не заметила.
В голове крутились десятки объяснений.
Случайный водитель.
Такси.
Кто-то приехал к соседям.
Любая версия звучала убедительно.
Только почему тогда стало так тревожно?
Я решила никому не рассказывать.
Пока.
Сначала сама должна понять, не придумала ли опасность.
В управление я приехала, как обычно, раньше восьми.
В приемной уже горел свет.
Странно.
Воронцов редко приходил раньше меня.
Я тихо открыла дверь.
Он сидел за столом.
Перед ним лежало несколько толстых папок.
Пиджак висел на спинке кресла.
Белая рубашка была расстегнута у воротника.
На столе стояла пустая чашка из-под кофе.
Рядом еще одна.
И еще.
Три кружки.
За одно утро.
Он поднял голову.
— Доброе утро, Миронова.
Голос прозвучал спокойно.
Но лицо...
Я невольно остановилась.
Под глазами появились темные круги.
Щетина едва заметно проступила на подбородке.
Такого раньше не было.
Он всегда выглядел безупречно.
Всегда.
— Доброе утро, Андрей Сергеевич.
— Через десять минут общее совещание.
Подготовьте зал.
— Хорошо.
Он снова опустил глаза в документы.
Разговор закончился.
Но прежде чем выйти, я все же спросила:
— Вы сегодня вообще спали?
Он на секунду замер.
Будто не ожидал этого вопроса.
Потом спокойно ответил:
— Немного.
Это означало - почти не спал.
Я уже научилась понимать его ответы.
Совещание началось ровно в восемь.
В конференц-зале собрались руководители отделов.
Даже сотрудники, которых обычно не приглашали.
Воронцов вошел последним.
Все сразу поднялись.
Он положил перед собой папку.
Открыл ее.
И без долгих вступлений сказал:
— Получено распоряжение Главной военной прокуратуры.
Нашему управлению поручена проверка уголовного дела, прекращенного восемь лет назад.
По залу пробежал тихий шум.
Я впервые увидела, как некоторые опытные сотрудники переглянулись.
Значит, дело действительно было громким.
Воронцов продолжил.
— Руководителем следственной группы назначен я.
Срок проверки - тридцать дней.
Работать будем без выходных.
Если потребуется.
Он говорил спокойно.
Как всегда,
Но напряжение ощущалось почти физически.
— Любая утечка информации исключена.
Любое нарушение режима секретности будет рассматриваться отдельно.
Вопросы?
Вопросов не было.
Никто не хотел задавать их первым.
Совещание закончилось через пятнадцать минут.
Люди выходили молча.
Максим задержался возле моего стола.
Тихо сказал:
— Похоже, месяц будет веселым.
— Настолько серьезное дело?
Он коротко кивнул.
— Очень.
И если его отдали Андрею Сергеевичу...
Значит, сверху хотят получить результат.
С этого дня управление будто перестало жить обычной жизнью.
Телефоны не умолкали.
Курьеры приезжали один за другим.
Архив подняли почти полностью.
Каждый кабинет был завален папками.
Воронцов почти не выходил из своего кабинета.
Все поручения проходили через меня.
Я составляла графики.
Созванивалась с регионами.
Искала документы.
Поднимала старые приказы.
К вечеру голова гудела.
Но останавливаться было нельзя.
Около девяти вечера я вошла в кабинет.
— Андрей Сергеевич.
Запросы подготовлены.
Он не сразу ответил.
Продолжал читать материалы.
Потом протянул руку.
— Спасибо.
Я положила папку.
И только сейчас заметила.
На столе стояла новая чашка кофе.
Уже четвертая за день.
— Вам нужно отдохнуть.
Слова вырвались сами.
Он поднял голову.
— Некогда.
— Хотя бы поужинайте.
— Потом.
Я вздохнула.
— Вы так говорили и вчера.
На секунду между нами повисла тишина.
Потом он тихо сказал:
— Не переживайте.
Я справлюсь.
Я хотела ответить.
Сказать, что переживаю вовсе не за расследование.
Но промолчала.
Он снова успел построить между нами стену.
Только теперь эта стена называлась работой.
Домой мы уехали почти одновременно.
Часы показывали без четверти одиннадцать.
Лифт медленно спускался вниз.
Кроме нас никого не было.
Первый раз за весь день.
Тишина казалась непривычной.
Я украдкой посмотрела на него.
Он держался прямо.
Но выглядел совершенно измученным.
— Андрей Сергеевич.
— Да?
— Когда вы последний раз были дома раньше десяти?
Он задумался.
— Не помню.
— Это плохо.
— Возможно.
Лифт остановился.
Мы вышли на улицу.
Прохладный вечер немного освежил.
Он открыл машину.
Потом неожиданно спросил:
— А вы?
— Что?
— Когда последний раз отдыхали?
Я улыбнулась.
— Кажется, тоже не помню.
На его лице появилась едва заметная улыбка.
— Тогда не будем спорить.
Мы оба нарушаем собственные рекомендации.
Это был первый почти личный разговор за весь день.
И закончился он так же быстро, как начался.
Следующая неделя слилась в один длинный рабочий день.
Воронцов действительно жил в кабинете.
Иногда мне казалось, что он вообще не уезжает домой.
Утром приезжал раньше всех.
Вечером уходил последним.
Порой я приносила ему кофе.
Он благодарил.
Не поднимая головы.
Иногда забывал его выпить.
Кружка остывала рядом с документами.
Я молча меняла ее на новую.
Никаких разговоров.
Никаких улыбок.
Только работа.
Но стоило нашим пальцам случайно коснуться при передаче папки...
И оба сразу убирали руки.
Слишком быстро.
Будто боялись самих себя.
В четверг Максим зашел в кабинет Воронцова.
Через десять минут вышел мрачнее тучи.
Я сразу заметила.
— Что случилось?