Страница 38 из 84
Глава 25
Правду всегда легче задавать вопросом.
Чем произносить самому.
На следующий день дождь не закончился.
Москва будто устала от солнца.
Капли медленно стекали по большим окнам приемной.
Я раскладывала входящую корреспонденцию.
Мысли снова возвращались к вчерашнему вечеру.
Воронцов рассказал о себе больше, чем за все месяцы работы.
Теперь очередь была за мной.
Наверное,
Около одиннадцати он вышел из кабинета.
Как всегда, без лишнего шума.
Поставил на мой стол несколько подписанных документов.
— Отправьте сегодня.
— Хорошо.
Он уже развернулся.
Потом вдруг остановился.
— Алиса.
Это имя прозвучало так спокойно, будто он уже давно привык обращаться ко мне именно так.
— Да?
— Вчера...
Спасибо за откровенность.
Я улыбнулась.
— Она была не полной.
Он несколько секунд смотрел на меня.
— Я не тороплю.
— Знаю.
Именно поэтому хотелось рассказать.
Не сейчас.
Чуть позже.
Рабочий день выдался тяжелым.
До самого вечера мы почти не разговаривали.
Только по делу.
Только о работе.
Около восьми управление снова опустело.
Я закончила последнее письмо.
Выключила компьютер.
Собиралась уходить.
— Алиса.
Я обернулась.
Воронцов стоял возле двери своего кабинета.
— Если не спешите...
Зайдите.
Я молча кивнула.
На столе уже стояли две кружки.
Он, кажется, заранее знал, что я останусь.
На этот раз мы не садились, напротив.
Диван у окна оказался удобнее.
Между нами был небольшой столик.
И две чашки горячего чая.
Несколько минут никто не говорил.
Потом он спокойно произнес:
— Вчера вы сказали...
Что ушли из журналистики не только из-за развода.
Я медленно кивнула.
— Да.
— Если не хотите...
Не рассказывайте.
Я грустно улыбнулась.
— Хочу.
Наверное, уже могу.
Я поставила кружку.
Пальцы почему-то дрожали.
— Я любила свою работу.
Очень.
Даже слишком.
Постоянные командировки.
Расследования.
Интервью.
Мне казалось, что я нашла свое место.
Он слушал молча.
Не перебивал.
— За полгода до развода я готовила большой материал.
Очень громкий.
О коррупции в одной государственной структуре.
Я замолчала.
Не потому, что не хотела продолжать.
Просто снова стало тяжело.
— Материал почти вышел.
Но в последний момент главный редактор его снял.
— Почему?
— Потому что владельцы издания испугались.
Я тихо усмехнулась.
— Сказали, что сейчас неподходящее время.
Потом обязательно.
Но этого "потом" так и не случилось.
Воронцов внимательно смотрел на меня.
— Вам предложили переписать?
— Нет.
Мне предложили забыть.
Будто ничего не было.
Я медленно покачала головой.
— Тогда впервые поняла...
Иногда правду знают все.
Но никому не нужна публикация.
Он ничего не сказал.
Только слегка сжал пальцы на кружке.
— А потом дома все окончательно развалилось.
Артем почти не появлялся.
Мы жили как соседи.
Однажды я вернулась после командировки.
А он спокойно сказал...
Что полюбил другую женщину.
Я усмехнулась.
Без веселья.
— Даже чемодан не успела разобрать.
Несколько секунд в кабинете слышался только дождь.
— Знаете...
Самым страшным оказался не развод.
Я подняла глаза.
— Самым страшным было проснуться однажды утром и понять...
Я больше никому не верю.
Ни людям.
Ни профессии.
Ни самой себе.
Полковник тихо спросил:
— Поэтому вы решили начать сначала?
— Да.
Мне хотелось обычной жизни.
Без погонь за сенсациями.
Без постоянного напряжения.
Без лжи.
Я улыбнулась.
— Смешно получилось.
Пришла устраиваться к самому страшному полковнику управления.
Он неожиданно хмыкнул.
— Легенда оказалась преувеличенной?
— Очень.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Многие со мной не согласятся.
— Потому что они вас боятся.
— А вы?
Я ответила не сразу.
Потому что ответ изменился.
Очень давно изменился.
— Нет.
Он едва заметно кивнул.
Будто именно это и хотел услышать.
— Почему?
Я глубоко вдохнула.
— Потому что вы никогда не лжете.
Можете молчать.
Можете быть жестким.
Можете требовать невозможного.
Но никогда не врете.
После журналистики это оказалось неожиданно важно.
Он долго молчал.
Потом негромко сказал:
— Странно.
— Что именно?
— Всю жизнь считал это нормой.
Я покачала головой.
— Нет.
Это редкость.
Особенно сейчас.
Он отвел взгляд к окну.
Дождь почти закончился.
На мокром стекле отражался свет настольной лампы.
— Алиса.
— Да?
— Я рад, что тогда сказал вам...
"Завтра к восьми."
Я улыбнулась.
— А я тогда была уверена, что вы меня ненавидите.
Он тихо усмехнулся.
— Неправда.
— Правда.
— Нет.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Я обратил внимание на другое.
— На что?
Несколько секунд он молчал.
Будто снова решал, стоит ли говорить.
— Все кандидаты пытались понравиться.
Вы...
Просто отвечали честно.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар.
— И этого оказалось достаточно?
— Нет.
Он покачал головой.
— Этого оказалось слишком много.
Я не сразу поняла смысл.
А когда поняла, в кабинете снова стало тихо.
Мы сидели совсем рядом.
Нас разделял только небольшой столик.
И всего несколько сантиметров.
Но никто из нас не решался сократить это расстояние.
Потому что после сегодняшнего разговора стало окончательно ясно.
Мы больше не были просто начальником и секретарем.
Мы стали двумя людьми, которые слишком долго учились снова доверять.
И оба уже знали, что назад дороги нет.