Страница 36 из 84
Глава 23
Самые честные разговоры случаются тогда, когда рабочий день давно закончился.
Управление почти опустело к половине девятого.
В коридорах погасла часть света.
Слышались только шаги дежурного.
И тихое гудение старого кондиционера.
Я закрыла последнюю папку.
Потянулась.
Шея неприятно заныла.
— Устали?
Я подняла голову.
Воронцов стоял в дверях кабинета.
Без кителя.
В белой рубашке с закатанными рукавами.
За последние недели этот вид перестал казаться необычным.
И именно это начинало пугать.
— Немного.
— Заходите.
Нужно подписать документы.
Я взяла папку.
В кабинете горела только настольная лампа.
Большой потолочный свет он не включал.
Из-за этого комната казалась совсем другой.
Не служебной.
Почти домашней.
Я положила бумаги перед ним.
Он быстро поставил подписи.
Закрыл папку.
И неожиданно не протянул ее обратно.
Вместо этого спросил:
— Чай будете?
Я улыбнулась.
— Это уже становится традицией?
— Возможно.
Он поднялся.
Включил электрический чайник.
Такой же, как стоял у меня дома.
Почему-то я запомнила именно это.
— Зеленый или черный?
— Зеленый.
— Хороший выбор.
— Почему?
— Он не такой горький.
Я тихо рассмеялась.
— Вы даже чай оцениваете как прокурор.
Он посмотрел на меня.
— Профессиональная деформация.
— Тяжелая?
— Безнадежная.
Я снова улыбнулась.
Он тоже.
Совсем немного.
Теперь эта улыбка появлялась чаще.
И каждый раз меняла его лицо до неузнаваемости.
Мы сели друг напротив друга.
Не за рабочий стол.
Возле небольшого журнального столика у окна.
Впервые.
Документы остались в стороне.
Чай оказался горячим.
За окном медленно темнела Москва.
Несколько минут никто не говорил.
Странно.
Теперь молчание уже не требовало объяснений.
Оно стало своим.
Полковник первым нарушил тишину.
— Почему журналистика?
Я удивленно посмотрела на него.
— Вы уже спрашивали.
— Тогда вы не ответили.
Я задумалась.
Наверное, действительно не ответила.
— Мне нравилось слушать людей.
Он кивнул.
— А писать?
— Нет.
Именно слушать.
Истории.
Судьбы.
Чужие жизни.
Я сделала глоток чая.
— Каждый человек интереснее, чем кажется.
Полковник долго смотрел на кружку.
Потом негромко сказал:
— Не каждый хочет, чтобы его поняли.
Я подняла глаза.
— А вы?
Он не ответил сразу.
Прошла почти минута.
— Раньше хотел.
Сейчас...
Не знаю.
— Почему?
Он усмехнулся.
Без радости.
— Потому что однажды ошибся.
Я поняла.
Он говорил не о работе.
О разводе.
Но сам не произнес этого слова.
И я тоже.
— А вы?
Он неожиданно задал встречный вопрос.
— После развода.
Вы снова научились доверять людям?
Я честно покачала головой.
— Не сразу.
— А сейчас?
Я посмотрела в окно.
На огни вечерней Москвы.
— Сейчас одному человеку доверяю.
Он внимательно слушал.
— Повезло ему.
Я улыбнулась.
— Не знаю.
Он вдруг замолчал.
Будто о чем-то подумал.
Потом тихо спросил:
— Это серьезные отношения?
Вопрос прозвучал так спокойно.
Но я почувствовала.
Ответ ему действительно важен.
Я медленно повернулась к нему.
— Нет.
Он едва заметно выдохнул.
Совсем тихо.
Так тихо, что другой человек не услышал бы.
Но я услышала.
И поняла.
— А у вас?
Спросила почти шепотом.
Полковник долго молчал.
Очень долго.
Потом спокойно ответил:
— Никого нет.
Не было.
И, наверное, уже не будет.
Мне вдруг стало больно.
За него.
За эти слова.
За одиночество, к которому человек привык настолько, что перестал ждать другого.
— Не говорите так.
Он посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что это неправда.
Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза.
Без улыбок.
Без привычной осторожности.
Он вдруг тихо произнес:
— Алиса.
Я впервые услышала свое имя так.
Не как обращение.
Как что-то очень личное.
— Да?
Он открыл рот.
Хотел что-то сказать.
Я это видела.
Совершенно точно.
Именно в этот момент зазвонил его служебный телефон.
Резкий звук разрезал тишину.
Воронцов закрыл глаза.
Всего на секунду.
Потом взял трубку.
— Слушаю.
Я поняла.
Момент ушел.
Он говорил недолго.
Минуты две.
Когда разговор закончился, лицо снова стало привычно спокойным.
Полковник положил телефон на стол.
— Простите.
Работа.
— Ничего.
Я поднялась.
— Уже поздно.
Мне пора.
Он тоже встал.
Проводил меня до двери.
Мы молчали.
У самой двери он неожиданно сказал:
— Спасибо.
— За чай?
— Нет.
Он покачал головой.
— За разговор.
Я улыбнулась.
— Мне тоже было хорошо.
Он посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.
— Я знаю.
Я вышла в пустой коридор.
Сделала несколько шагов.
И вдруг остановилась.
Дверь кабинета оставалась приоткрытой.
Полковник стоял у окна.
Не двигался.
Просто смотрел на ночной город.
И впервые мне захотелось вернуться.
Подойти.
Взять его за руку.
Сказать, что он больше не один.
Но я не вернулась.
Потому что между нами все еще стояло одно слово.
Начальник.