Последний секретарь полковника

Глава 20

О человеке иногда больше рассказывает его дом.

Чем любые слова.

Через неделю я наконец вернулась на работу.

Температура спала.

Кашель почти прошел.

Максим встретил меня так, будто я отсутствовала месяц.

— Живая.

— Как видишь.

— Отлично.

Андрей Сергеевич уже устал сам искать нужные бумаги.

Я усмехнулась.

— Не верю.

— Правильно.

Не устал.

Но без тебя было заметно сложнее.

Я улыбнулась.

Это прозвучало неожиданно приятно.

Работы действительно накопилось много.

До самого вечера я почти не вставала из-за стола.

Около семи часов полковник вышел из кабинета.

В руках толстая синяя папка.

— Миронова.

— Да.

— Нужно закончить сегодня.

Я открыла ежедневник.

— Хорошо.

— Но есть проблема.

Я подняла голову.

— Какая?

Он посмотрел на часы.

— Один том остался у меня дома.

Я удивленно моргнула.

— Дома?

— Вчера работал вечером.

Не успел вернуть.

Он на секунду задумался.

Будто принимал решение.

— Поедете со мной.

Я растерялась.

— Сейчас?

— Если не возражаете.

Конечно, возражать было странно.

Через двадцать минут мы уже ехали по вечерней Москве.

В машине, как обычно, было тихо.

За окном медленно зажигались огни.

Полковник сосредоточенно вел машину.

Я смотрела вперед.

Не знала, о чем говорить.

И нужно ли вообще.

— Почти приехали.

Я кивнула.

Машина остановилась возле обычного кирпичного дома.

Никакой элитной новостройки.

Никакой охраны.

Старый, спокойный район.

Во дворе детская площадка.

Несколько берез.

И очень тихо.

Мы поднялись на четвертый этаж.

Полковник открыл дверь.

Отступил в сторону.

— Проходите.

Я осторожно вошла.

Первое, что бросилось в глаза, - тишина.

Не та, что бывает вечером.

Другая.

Постоянная.

Будто здесь давно никто не разговаривал.

Прихожая оказалась небольшой.

Аккуратной.

Без лишних вещей.

На вешалке висели два пальто.

И форменный китель.

Больше ничего.

— Разувайтесь.

Я сняла туфли.

Он уже прошел в кабинет.

— Одну минуту.

Я осталась одна.

Невольно огляделась.

Квартира была просторной.

Очень чистой.

Но какой-то...

Пустой.

В гостиной большой книжный шкаф.

Рабочий стол.

Диван.

Телевизор.

Ни фотографий.

Ни сувениров.

Ни цветов.

Даже занавески были простыми.

Словно человек здесь только ночевал.

Из кухни доносился шум чайника.

Я удивилась.

Через минуту появился Воронцов.

— Чай?

— Не стоит.

— Стоит.

Он исчез снова.

Возражать оказалось бессмысленно.

Я подошла к книжному шкафу.

История.

Право.

Военная история.

Биографии.

Ни одного случайного романа.

Все книги выглядели прочитанными.

На одной из полок стояла единственная фотография.

Небольшая.

В простой рамке.

Я не сразу ее заметила.

Молодой Воронцов.

Совсем другой.

Без формы.

Смеющийся.

Рядом пожилой мужчина в военном кителе.

Наверное, отец.

Я не успела рассмотреть.

Полковник вернулся с двумя кружками.

Инстинктивно сделала шаг назад.

— Простите.

— За что?

— Засмотрелась.

Он спокойно поставил чай на стол.

Посмотрел на фотографию.

— Отец.

Я кивнула.

— Похожи.

— Говорили.

Он взял рамку.

На секунду задержал ее в руках.

Потом поставил обратно.

Очень аккуратно.

— Он давно умер?

— Девять лет назад.

Ответ прозвучал ровно.

Но кружку он почему-то поставил чуть сильнее, чем собирался.

Я ничего не сказала.

Иногда молчание лучше вопросов.

Мы пили чай почти без разговоров.

Странно.

Но и здесь тишина не казалась тяжелой.

Я снова оглядела комнату.

Теперь заметила еще одну деталь.

На кухне четыре стула.

За столом сидел только один человек.

В шкафу аккуратно стояли две одинаковые кружки.

И больше никаких.

Словно все было рассчитано на одного.

И иногда на гостя.

Полковник проследил за моим взглядом.

— Квартира скучная.

Я тихо покачала головой.

— Нет.

Он вопросительно посмотрел.

— Она...

Очень одинокая.

Слова сорвались раньше, чем я успела подумать.

Я сразу пожалела.

Слишком личное.

Слишком смелое.

Воронцов долго молчал.

Очень долго.

Я уже собиралась извиниться.

Когда он неожиданно произнес:

— Наверное.

Без раздражения.

Без защиты.

Просто признал.

Как факт.

— После развода многое стало не нужно.

Он сказал это так спокойно, что я не сразу осознала смысл.

Это был первый раз.

Первый.

Когда он сам заговорил о своем прошлом.

Не потому, что спросили.

Сам.

Я ничего не ответила.

Не хотелось разрушать этот момент.

Он поднялся.

Подошел к письменному столу.

Достал нужный том документов.

— Вот.

Из-за него все и получилось.

Я тоже встала.

Взяла папку.

Но уходить почему-то не хотелось.

Он проводил меня до двери.

Я уже обувалась.

Когда вдруг сказала:

— Спасибо за чай.

Он кивнул.

— Спасибо за работу.

Я улыбнулась.

— Кажется, вы стали чаще благодарить.

Он посмотрел на меня внимательно.

Потом совершенно серьезно ответил:

— Кажется...

Вы стали человеком, которого хочется благодарить.

У меня вдруг перехватило дыхание.

Не от слов.

От того, как просто они были сказаны.

Без намека.

Без игры.

Честно.

Я открыла дверь.

Сделала шаг на лестничную площадку.

И вдруг услышала за спиной:

— Алиса.

Я обернулась.

Он стоял в дверях.

Домашняя рубашка.

Закатанные рукава.

Совсем не похожий на сурового полковника.

— Да?

Он немного помолчал.

Потом тихо сказал:

— Здесь действительно слишком тихо.

Я смотрела на него несколько секунд.

И вдруг поняла.