Страница 28 из 84
Глава 17
Есть вопросы, которые задают сразу.
И есть те, которые остаются без слов.
После встречи с Артемом прошли выходные.
Я старалась не вспоминать пятничный вечер.
Получалось плохо.
Телефон больше не звонил.
Сообщений тоже не было.
Наверное, он наконец понял.
Все действительно закончилось.
В понедельник я пришла на работу раньше обычного.
Хотелось занять голову делами.
В приемной было тихо.
Я включила компьютер.
Поставила чайник.
Разложила документы.
Ровно в восемь появился Воронцов.
Как всегда, темный китель.
Папка под мышкой.
Спокойное лицо.
— Доброе утро.
Я даже не сразу поняла, что это сказал он.
Раньше приветствие ограничивалось коротким кивком.
— Доброе утро, Андрей Сергеевич.
Он посмотрел на стол.
Потом на меня.
— Почта?
— Уже разобрана.
— Хорошо.
Обычное утро.
Обычный разговор.
Только почему-то мне казалось, что между нами появилась какая-то осторожность.
Или я сама ее придумала.
До обеда работа не оставляла времени на мысли.
Совещания.
Звонки.
Письма.
Два срочных поручения.
Воронцов почти не выходил из кабинета.
Только однажды попросил кофе.
Без сахара.
Как всегда, я постучала.
Поставила чашку на стол.
Уже собиралась выйти.
Когда он неожиданно произнес:
— Миронова.
— Да?
Он не поднимал головы.
Продолжал читать документы.
— В пятницу...
Я почувствовала, как внутри все сжалось.
Вот оно.
Он видел.
Конечно видел.
— Да?
Полковник перевернул страницу.
Спокойно.
Неторопливо.
— Вы задержались после работы.
Я медленно кивнула.
— Да.
— В следующий раз...
Предупреждайте охрану.
Они начали вас искать.
Несколько секунд я просто смотрела на него.
Только это?
— Хорошо.
— Это все.
Я вышла.
Закрыла дверь.
И только тогда смогла нормально вдохнуть.
Он ничего не спросил.
Совсем.
Никто это был.
Ни почему мы разговаривали.
Ни долго ли я его знаю.
Будто той встречи вообще не существовало.
После обеда в приемную заглянул Максим.
Сразу понял, что что-то не так.
— Случилось?
— Нет.
— Врешь.
Я улыбнулась.
— Немного.
Он присел, напротив.
— Расскажешь?
Я покачала головой.
— Пока нет.
Максим не стал настаивать.
Вместо этого спросил:
— Андрей Сергеевич уже разговаривал с тобой?
— Да.
— И?
— Никак.
Он удивленно поднял брови.
— Совсем?
— Совсем.
Максим задумался.
Потом тихо произнес:
— Значит, видел.
— Откуда ты...
— Я тоже видел.
Я замерла.
— Что?
— Не сам разговор.
Только мужчину возле управления.
И машину Андрея Сергеевича.
Я медленно опустилась на стул.
Получается...
Все было еще очевиднее, чем я думала.
— Он ничего не сказал.
— И не скажет.
— Почему?
Максим пожал плечами.
— Потому что это не его дело.
Эта фраза прозвучала слишком уверенно.
— Ты так хорошо его знаешь?
— Достаточно.
Он улыбнулся.
— Андрей Сергеевич никогда не лезет в чужую жизнь.
Пока его об этом не попросят.
Я кивнула.
Наверное, именно поэтому рядом с ним было спокойно.
Он не пытался задавать лишние вопросы.
Не делал выводов.
Не давал советов.
Просто оставлял человеку право самому решать, когда говорить.
Ближе к вечеру Воронцов вызвал меня.
— Проходите.
На столе лежали материалы новой проверки.
— Завтра командировка.
Одним днем.
Подготовьте документы.
— Хорошо.
Я сделала несколько пометок.
Потом закрыла блокнот.
— Это все?
— Почти.
Он неожиданно посмотрел прямо на меня.
Не на бумаги.
Не на ежедневник.
На меня.
— Миронова.
— Да?
— Надеюсь...
Личные обстоятельства больше не помешают работе.
Слова прозвучали спокойно.
Без упрека.
Без давления.
Скорее, как констатация.
Я выдержала его взгляд.
— Не помешают.
— Хорошо.
Он кивнул.
Но я почему-то не уходила.
Хотелось сказать.
Объяснить.
Что это был бывший муж.
Что разговор давно был нужен.
Что теперь все окончательно закончилось.
Он словно понял мои мысли.
— Не нужно.
Я удивленно подняла голову.
— Что?
— Ничего объяснять.
Несколько секунд в кабинете было совсем тихо.
Потом он добавил:
— Я не имею привычки вмешиваться в чужую жизнь.
Эти слова почему-то тронули сильнее любого сочувствия.
Он действительно не вмешивался.
Не потому, что ему было безразлично.
А потому, что уважал чужие границы.
Я тихо сказала:
— Спасибо.
Он слегка нахмурился.
— За что?
— За доверие.
Полковник несколько секунд молчал.
Потом неожиданно ответил:
— Доверие начинается с уважения.
И только потом появляются вопросы.
Я вышла из кабинета с ощущением, что только что узнала о нем еще одну важную вещь.
Все вокруг считали Воронцова жестким.
Холодным.
Закрытым.
Наверное, так и было.
Но за этой сдержанностью скрывалось то, что встречалось гораздо реже.
Он никогда не позволял себе переступать черту.
Даже тогда, когда имел полное право спросить.
И почему-то именно после этого разговора мне захотелось однажды самой рассказать ему правду.
Не потому, что он требовал.
Потому что он молчал.