Последний секретарь полковника

Глава 15

О прошлом люди говорят по-разному.

О своем молчат.

О чужом почти всегда шепотом.

После совместного обеда в управлении что-то изменилось.

Не между мной и Воронцовым.

Скорее вокруг нас.

Максим стал чаще улыбаться.

Ирина многозначительно приподнимала брови.

Павел вообще предпочитал ничего не говорить.

Только смотрел с каким-то задумчивым выражением.

Меня это начинало раздражать.

Люди слишком любят придумывать то, чего нет.

Мы просто работали.

Ничего больше.

В тот день полковник уехал в окружную прокуратуру.

Я наконец решила разобрать старый архив приемной.

Папок накопилось столько, что шкаф уже не закрывался.

Пришлось переносить коробки в соседнее помещение.

Бывшую комнату секретарей.

Небольшую.

Почти пустую.

Там давно никто не работал.

Я открыла окно.

Стало легче дышать.

Поставила коробку на стол.

Начала перебирать бумаги.

Минут через десять в коридоре послышались голоса.

Дверь в комнату оставалась приоткрытой.

Я никого не ждала.

Да и меня отсюда почти не было видно.

Разговаривали двое.

Мужчина и женщина.

Голоса показались знакомыми.

Я узнала их не сразу.

Начальник кадров и главный бухгалтер.

Они остановились буквально за стеной.

— Не ожидала, что Андрей снова возьмет молодого секретаря.

Женщина говорила спокойно.

Без осуждения.

Скорее с любопытством.

Мужчина тихо усмехнулся.

— Я тоже.

После прошлого раза думал, он вообще никого к себе не подпустит.

Я замерла.

Они говорили о Воронцове.

— Девочка вроде неплохая.

— Да.

Работает спокойно.

Жалоб нет.

Наступила короткая пауза.

Потом женщина тихо сказала:

— Все-таки жаль его.

Я невольно задержала дыхание.

— Столько лет прошло.

А он так и не оправился.

Мужчина ответил не сразу.

— Некоторые вещи не проходят.

Даже через десять лет.

— Развод был тяжелый.

Я машинально подняла голову.

Развод?

У Воронцова?

Почему-то раньше мне это даже в голову не приходило.

— Она ведь сама ушла?

— Ушла.

Женщина вздохнула.

— Глупая была.

Мужчина сразу возразил.

— Не нам судить.

Мы не знаем всей истории.

— Зато знаем, каким Андрей стал потом.

Он почти перестал общаться.

Закрылся.

Жил одной работой.

Женщина тихо добавила:

— Раньше он совсем другим был.

Я вспомнила слова Ирины.

"Когда-то он умел смеяться."

Значит...

Это правда.

— Ты помнишь его свадьбу?

— Конечно.

Все управление гуляло.

Андрей тогда вообще светился.

Я невольно закрыла папку.

Почему-то стало неловко.

Будто случайно заглянула туда, куда не имела права.

За стеной снова заговорили.

— Детей так и не успели.

— Нет.

Не успели.

Женщина тяжело выдохнула.

— Иногда думаю...

Если бы тогда все сложилось иначе...

Мужчина перебил ее.

— Не надо.

Прошлого уже нет.

Они замолчали.

Потом послышались удаляющиеся шаги.

Я еще долго сидела неподвижно.

Передо мной лежали документы.

Но я не видела ни одной строчки.

Разведен.

Без детей.

Один.

И, кажется, очень давно.

Теперь многое становилось понятнее.

Его привычка жить на работе.

Поздние вечера.

Пустой взгляд, который иногда появлялся, когда он смотрел в окно.

Нежелание говорить о себе.

И эта почти болезненная дисциплина.

Когда нечем заполнить жизнь...

Некоторые заполняют ее работой.

Я резко одернула себя.

Не мое дело.

Совсем не мое.

Каждый имеет право на прошлое.

Без чужого любопытства.

Когда я вернулась в приемную, Воронцов уже был на месте.

Он разговаривал по телефону.

Коротко и, по существу.

Увидев меня, молча кивнул.

Я ответила тем же.

И вдруг поймала себя на том, что смотрю на него совсем иначе.

Не с жалостью.

Нет.

Он бы этого не простил.

С пониманием.

Наверное,

Или мне только казалось.

Минут через двадцать он вышел из кабинета.

Положил на мой стол несколько документов.

— Миронова.

— Да.

— Вы сегодня тихая.

Я подняла глаза.

Сердце неприятно кольнуло.

Неужели заметил?

Конечно.

Он же замечает все.

— Просто устала.

Он несколько секунд смотрел на меня.

Слишком внимательно.

Потом спокойно произнес:

— Если плохо себя чувствуете...

Поезжайте домой раньше.

Я удивленно моргнула.

— Не нужно.

Все хорошо.

— Уверены?

— Да.

Он кивнул.

Но уходить не спешил.

Будто хотел что-то сказать.

Вместо этого только поправил лежавшую на краю стола папку.

На какие-то несколько сантиметров.

И спокойно вернулся в кабинет.

Я долго смотрела ему вслед.

Он не знал, что я случайно услышала разговор.

И никогда не должен узнать.

Потому что есть вопросы, которые нельзя задавать.

Даже если очень хочется.

А вечером, уходя домой, я впервые заметила одну странную вещь.

На безымянном пальце правой руки Воронцова осталась едва различимая светлая полоска.

След от кольца, которого давно уже не было.

Но, кажется, память о нем все еще оставалась.