Страница 75 из 95
Глава 20
— Tarkista tuo nurkka, — раздался гортанный рубленый голос с ярко выраженным скандинавским акцентом. Финский. Я различал только интонации — приказные, нетерпеливые.
— Сейчас, сейчас, — ответил второй на чистом русском, без малейшего акцента. — Дай хоть ящик поставлю, тяжёлый же.
— Laiska lehmä.
— Не понимаю я твоего соловьиного, — проворчал второй, и я услышал, как что-то тяжёлое с глухим стуком опустилось на пол. — Говори по-человечески.
Дверь громко скрипнула, и в кабинет, судя по шагам, вошли двое. Я их не видел, так как максимально вжался в щель между шкафом и стеной.
Шаги затихли. Похоже, они остановились около стола. Я затаил дыхание.
— Что там у вас? — новый голос, откуда-то снизу, гортанный, с той же финской окраской, по-русски — с усилием, будто ворочал камни. — Нашли?
— Нашли, — русскоязычный явно ухмылялся. — На стеллаже оставили, у входа. Два раза мимо прошли и не заметили.
— Typerät kalkkunat, — хмыкнул голос снизу.
Послышалась возня, щелчки открываемых застёжек. Я рискнул чуть сместить голову, чтобы видеть больше.
Щель позволяла разглядеть кусок стены напротив и край стола. Там был уже знакомый белобрысый, он стоял спиной ко мне. Рядом стоял темноволосый, коренастый, с широкими, как у грузчика, плечами. Они склонились над небольшим деревянным ящиком, примерно полметра на полметра, окованным по углам потускневшей латунью.
На запястье тёмноволосого — татуировка. Я разглядел её, только когда он потянулся к застёжкам: стилизованное щупальце осьминога, спирально обвивающее кисть. Кожа вокруг припухшая, с лёгким красноватым ободком. Свежая работа, не больше двух-трёх дней. Знак ордена, поставленный второпях.
На крышке ящика я успел заметить выжженный знак — того же осьминога, восемь щупалец расходились от центра.
— Красивая работа, — тёмноволосый провёл пальцем по крышке. — Древняя.
— Открывай, — белобрысый нетерпеливо дёрнул плечом.
Щёлкнул замок. Крышка откинулась, и даже я увидел, как внутри тускло блеснул металл. Ножи. Несколько рядов, уложенных в бархатные гнёзда. Лезвия матовые, с едва заметными рунами вдоль обуха. Ритуальные.
В голове тут же всплыли слова Крапивина о пропавших из той древней ячейки оружейных кофрах. И показания свидетелей, что унёс их большой пёс, размером с телёнка, с белой шерстью. Охранник клялся: пёс двигался как человек.
— Kaunis, — выдохнул белобрысый. — Пятнадцать штук. Как раз хватит.
— На первую фазу, — кивнул тёмноволосый.
Белобрысый закрыл ящик и вдруг замер. Повернул голову в сторону лестницы.
— Что за шум?
Я напряг слух. Снизу доносились голоса, звук открываемых ворот, шаги множества людей.
— Грузовики ещё приехали, начали разгружать, походу, — отмахнулся тёмноволосый. — Пойдём, надо проследить, чтобы всё сделали чётко.
— А сигнализация? — белобрысый оглянулся на дверь. — Ты проверил, когда поднимались?
Тёмноволосый вдруг замер. На его лице отразилась такая гамма чувств — от растерянности до лёгкой паники, — что я едва не рассмеялся.
— Ой.. — как-то по детски сказал он. — Я, кажется, забыл её включить.
Белобрысый медленно повернулся к нему. Глаза сузились.
— Ты.. забыл?
— Ну, — тёмноволосый развёл руками. — Торопились ведь. Я думал, ты включишь. Ты же всегда проверяешь.
— Я проверяю, когда заходим, — голос скандинава упал до ледяного шёпота. — А включать должен ты. Коля, это твоя работа!
— Ладно тебе, — тёмноволосый отмахнулся, но как-то неуверенно. — Всё же тихо. Никто не заходил.
— Откуда ты знаешь?
— Ну.. нас не было от силы минут пятнадцать, — Коля посмотрел на дверь, на окно, снова на дверь. — Ладно, Петта, сейчас включу.
Он шагнул к стене, где висел артефактный щиток, но белобрысый остановил:
— Уже не надо, мы тут. Но если в следующий раз забудешь, — он многозначительно погрозил Николаю кулаком.
— Не забуду, не забуду, обещаю, — заверил тот, подхватил ящик и поставил его под стол.
Они вышли. Дверь затворилась с громким скрежетом, а потом раздался щелчок в замке.
Я выдохнул.
Вот так. Забыл включить сигнализацию. Мне просто безумно повезло, что в Ордене Осьминога числятся вот такие профессионалы, как Коля.
Я осторожно выглянул из-за шкафа. В кабинете никого. Только стол, заваленный бумагами, старый телефон и плакат с осьминогом на стене. Снизу доносился гул — там явно кипела работа.
Я подполз к окну, выглянул. Внизу, в свете мощных ламп, суетились люди. Два тёмных фургона стояли с открытыми задними дверцами, вокруг них деловито сновали фигуры. Я насчитал не меньше десяти, но это только те, кого видно. Часть ещё носила деревянные ящики с улицы. Возможно, туда и правда приехала фура.
Николай стоял внизу и отдавал какие-то распоряжения по разгрузке. Белобрысый маячил рядом, сложив руки на груди.
Я перебирал варианты.
Уйти по-тихому? Через окно — запросто. Второй этаж, промышленная зона, метров девять, не больше. Магией смягчить падение мне раз плюнуть. Но тогда я уйду только с одним вот этим ящиком. Он хоть и ценный, судя по их разговору, но тут готовится что-то крупное, и мне надо понять, что.
Вызвать подкрепление — можно.
Филипенко говорил: «Запахнет жареным — вызывай группу». Но пока что жареным не пахло, а если я сейчас подниму шум, эти ребята просто исчезнут. След оборвётся. Адрес я, конечно, знаю, но завтра здесь будет пусто, только пыль на стеллажах. Ищи потом ветра в поле.
Я снова посмотрел на старый телефон.
В голове появился план.
Филипенко сказал: «Вызывай группу». Группу так группу, но не инквизиторов и силовиков, а тех, кто тут будет уместнее и перетянет на себя внимание без лишних выстрелов. У меня как раз есть должник, идеально подходящий для выполнения амбициозного плана.
Рискованно? Ещё как. Но сидеть и ждать, пока эти уроды закончат свои дела и растворятся, было ещё хуже.
Подполз к столу. Телефон стоял на самом краю, думаю, его было видно снизу. Аккуратно, стараясь не задеть ничего лишнего, я стянул аппарат на пол, подальше от посторонних глаз.
Диск вращался с громкими отвратительными щелчками. В тишине кабинета этот звук казался мне очередью из автомата. Я замер, прислушиваясь. Гул вентилятора под потолком должен был заглушить эти громкие щелчки.
Набрал номер.
— Арсен слушает, — в трубке раздался прокуренный голос.
— Арсен, это Воронов.
Пауза. Секунда, другая. Потом — тяжёлый выдох.
— Господин инквизитор? — в голосе прорезалось напряжение. — Вы..