Страница 55 из 95
— Осьминоги, — Лисицын посмотрел на потолок, будто видел что-то там. — На стенах были осьминоги. Много. Рисунки. Он смотрел на них. Долго. Он хотел, чтобы я запомнил. Зачем-то, — пауза. — Или нет.
Я не понял. Или понял и не хотел, чтобы это значило то, что казалось.
Газлайтер восьмого уровня пришёл в банк. Захватил заложников, поднял вокруг себя такой шум, что согнал сюда всю инквизицию города. А пока мы шли к нему, он смотрел на стены.
«Их унесли. Вы даже не знаете, что искать».
Из банка мы вышли под утро.
Заложников освободили: семеро живых, двое погибли при попытке побега в первые минуты захвата. Захваченные охранники и полицейские приходили в себя прямо на газоне, ничего не помня. Лисицын был жив, но ментальный след остался, и коллеги под локти проводили его в чёрный микроавтобус ордена.
Ирина пришла в себя на свежем воздухе. Сидела на ступеньках, укутанная в плащ, и вздрагивала.
— Слуги, — сказала она тихо, когда я присел рядом. — С вилами. Они шли и шли, а я стреляла, и им было всё равно, — девушка посмотрела на меня. — Это не было похоже на иллюзию.
Мария сидела рядом, держала подругу за руку и молчала. Я поймал её взгляд — спокойный, изучающий. Она не паниковала и не задавала глупых вопросов о том, что будет дальше.
Адреналин уходил медленно, оставляя тяжесть и усталость. В голове ворочались слова газлайтера, взгляд Марии в коридоре, Лисицын с его осьминогами.
Слишком много кусков, которые не складываются воедино.
Слишком много вопросов, которые не сформулировать.
Филипенко, уезжая, бросил нам с Димкой коротко:
— Хорошо сработали, ребята. Завтра приезжайте в Гатчину к обеду. Отдохните.
Мы синхронно кивнули.
Пономаренко же бегал довольный и делал вид, что командовал парадом. А потом удалился к внешнему оцеплению и начал раздавать интервью журналистам. Вешал им лапшу на уши про успешную операцию под его руководством. Пусть тешится.
Власовы — владельцы банка — приехали около четырёх утра.
Их было трое: пожилой мужчина в пальто поверх пижамы, видно, подняли прямо с постели. И двое взрослых сыновей. Один из старейших родов, чьё имя в империи было синонимом банковского дела. Они прошли через оцепление и остановились у крыльца с видом людей, которые привыкли, что вопросы задают они, а не им.
Крапивин, стоявший рядом, чуть напрягся. Я понял, что коллега вёл это дело и сейчас прикидывал, с чего начать разговор с людьми такого веса.
— Спроси про сейф сразу, — негромко сказал я. — Не тяни.
Он кивнул и шагнул вперёд.
— Господа Власовы, магистр Крапивин, инквизиция. Нам нужно осмотреть сейфовую комнату. Прямо сейчас, пока там ничего не тронуто.
Старший Власов окинул его взглядом и коротко кивнул.
Мы пошли вместе. Сейфовая была в подвале, за бронированной дверью с двойным замком: магическим и механическим. Оба были открыты. Не взломаны, а именно открыты, следов взлома не видно. Но это и не удивительно, так как маг захватил человека, ответственного за замки.
Несколько десятков ячеек с открытыми дверцами. Никакого беспорядка, никаких следов спешки. Кто-то работал методично.
— Документы на месте? — спросил Крапивин.
Власов-старший прошёлся вдоль стеллажей, заглядывая в ячейки. Лицо его становилось всё тревожнее.
— С виду на месте. Но вот эта ячейка.. — мужчина посмотрел на распахнутую дверцу, за которой, судя по габаритам, мог поместиться солидных размеров сундук. — Она была закрыта больше двухсот лет. И хозяева не объявлялись.
— И почему вы её до сих пор не вскрыли? — поинтересовался я.
— Она была оплачена на пятьсот лет вперёд, — Власов тяжело вздохнул. — С жесточайшими условиями банковской неприкосновенности.
Я невольно усмехнулся:
— Как видите, это всё равно не помогло. Есть шансы понять, что именно там хранилось?
Банкир неуверенно пожал плечами:
— Мы попробуем поднять самые старые банковские записи и договоры аренды. Возможно, там сохранилась хоть какая-то опись вложений, но за давностью лет я не гарантирую, что у нас что-то получится.
— Господа, извините, но, возможно, это важно, — к нам обратился один из охранников, захваченных газлайтером.
— Рассказывай, — ровным тоном велел старший Власов.
— Маг, который нас взял.. он был не один.
— А с кем?
— С огромной белой собакой. Я никогда таких громадин раньше не видел. И она почти сразу исчезла, просто растворилась в воздухе, как только был открыт этот гигантский сейф.
Я снова посмотрел на зияющую пустоту большой ячейки. Обычные псы в воздухе не тают. Могла ли эта тварь унести содержимое? Возможно.
— Значит так, — я повернулся к присутствующим. — Мне нужен список всех ячеек, которые вскрывались этой ночью, и имена их владельцев. До завтрашнего обеда. Привлеките хорошего архивиста. Нас интересует не только, что взяли, но и чьи бумаги читали или копировали. И, как мы уже договорились, жду всё, что ваши люди смогут нарыть по этой большой ячейке в старых банковских книгах. А эту комнату — опечатать. Без нас сюда больше ни ногой.
Власов-старший посмотрел на меня, потом на Николая.
— Кто ведёт расследование с вашей стороны?
— Магистр Крапивин, — ответил я прежде, чем Коля открыл рот.
Власовы переглянулись, кивнули и ушли.
Крапивин помолчал. Потом хлопнул меня по плечу.
— Спасибо, что-то я с ними подрастерялся.
— Бывает, — ответил я. — Нужна будет помощь по делу — обращайся.
Выйдя их банка, я задумался.
Газлайтер восьмого уровня пошёл в расход. Кто-то отправил на верную смерть человека с такой силой ради того, что лежало в банковской ячейке.
Что это было, я не знал. Но если ради этого отправили на верную смерть восьмой уровень..
Я заставил себя не думать об этом, по крайней мере, прямо сейчас. Но стоило на секунду ослабить контроль, как за спиной призрачного газлайтера возникали осьминоги, о которых твердил Лисицын. Эти образы буквально прорастали сквозь мою усталость, навязчивые и липкие, не давая вздохнуть.
С этими мыслями я и прощался с коллегами, уходя из оцепления.
Небо над головой как раз начало менять цвет, превращаясь из призрачно-белого в нежно-голубое. Белая ночь сдала свои позиции, и над крышами домов уже светило солнце.
Я выехал на Невский, потом свернул на набережную Фонтанки. В голове было гулко и звонко, как в пустой квартире. Только иногда всплывали картинки: Краевский у входа, Лисицын с осьминогами, улыбающийся прощальной улыбкой газлайтер.
Я заставил себя не думать.
Сейчас только дом, душ, сон.