Страница 4 из 95
Блондинка не сразу отошла к машине. Стояла, пока маг жизни делал ей перевязку, и смотрела на меня через толпу, кротко, без демонстративности, как смотрят на что-то, что нужно запомнить. Потом отвернулась.
— Игорь Юрьевич! — подскочил усатый полицейский. — Вам бы тоже к медикам..
Я махнул рукой. Опёрся о крыло ближайшей полицейской машины, пережидая, пока уйдёт головокружение.
Взгляд скользнул по толпе. Выжившие практиканты. Рядом носилки с телами. Лёшка Петров лежал, накрытый простынёй.
Я мысленно попрощался с ним. Потом обязательно зайду к его матери, если она захочет слушать.
И тут краем глаза уловил странное. Один из полицейских в оцеплении на миг вспыхнул алым. Тот же красный силуэт. Тот же пульсирующий контур, как у третьего бандита в зале.
Я моргнул, потряс головой, видение исчезло.
Полицейский как полицейский. Усатый, пожилой, спокойно курит, глядя в нашу сторону.
Что это такое? Усталость? Остаточное действие магии разложения на зрительный нерв? Или..
Я потёр глаза, но взгляд сам возвращался к этому человеку. Ничего. Обычный. Просто стоит, ждёт отбоя.
Не сейчас. Разберусь потом.
Тем временем Пономаренко уже нёсся ко мне, размахивая руками. Той пуговицы, что он теребил до этого на мундире, уже не было. Он то и дело хватался за пустое место, словно не верил, что её там нет.
— Воронов! — заорал мужчина, подбегая. — Ты что творишь⁈ Я приказал ждать! Из-за тебя погибли мои люди! Трибунал! Разжалование! Ты..
«Твои люди», — подумал я. Ты их в глаза не видел. Послал на убой, сам отсиживался в тылу, теребил пуговицу и думал, как бы отмазаться.
В голове всплыло: ночь, огонь, мамин крик. Осьминог. Татуировки на шеях мертвецов. Красный силуэт.
Всё смешалось в один клубок: боль, усталость, ярость и холодное ледяное спокойствие, которое приходит, когда больше нечего терять.
А Пономаренко всё говорил. Я не слышал.
Шагнул вперёд и ударил.
Без замаха. Коротко. Направил последние крохи маны в мышцы предплечья и плеча, разогнал их так, как это умеют делать маги жизни, когда хотят пробить стену. Обычно я не тратил на это силу. Сейчас потратил.
Кулак встретился с его челюстью.
Пономаренко отлетел назад и рухнул на гравий, как мешок с картошкой, проехавшись метра полтора и подняв пыль.
Тишина.
Даже сирены стихли.
Полицейские, инквизиторы, медики — все смотрели на меня. Один из магов жизни перекрестился. Несколько полицейских инстинктивно отступили на шаг.
Я повернулся и пошёл к мотоциклу.
— Ты.. ты ответишь! — зашевелился за спиной Пономаренко. — В порошок сотру! На рудниках сгною!
Я не обернулся. Достал ключи. Сел в «Иж» и запустил стартер. Двигатель взревел, перекрывая визг магистра.
Медленно вырулил с места. Никто не останавливал. Провожали взглядами: кто с уважением, кто со страхом, кто отводил глаза.
На выезде я бросил взгляд в зеркало.
Толпа осталась позади. У скорой стояла блондинка в чьём-то накинутом на плечи пальто. Она смотрела мне вслед. Просто смотрела. Неподвижно, без жеста, без попытки окликнуть.
Я выжал газ и унёсся в темноту.