Страница 16 из 37
Вадим мгновенно вспомнил свой сон, и в сознание ударило понимание: «Это Змей».
Существо медленно подплыло ближе, его вертикальные зрачки сузились, изучая Вадима с холодным любопытством. Чешуйчатый хвост лениво покачивался в воде, создавая лёгкие волны.
— Как смеешь, ты указывать мне смертный? — прошипел мужчина, и его голос прозвучал как шипение змеи, смешанное с человеческим тембром. Раздвоенный язык мелькнул между зубов.
Вадим с трудом сглотнул, чувствуя, как хватка на шее чуть ослабла, давая ему возможность говорить.
— Чего ты хочешь? — хрипло спросил Вадим, стараясь не выдать охватившего его ужаса. Его взгляд невольно скользил по странному существу перед ним, отмечая каждую пугающую деталь.
Мужчина медленно улыбнулся — его раздвоенный язычок высунулся на долю секунды и тут же исчез, оставив после себя влажный след на нижней губе.
— Ваши души, — прошептал он, и в его голосе прозвучала холодная, расчётливая жадность.
Вадим замер. Из воды неподалёку начали выныривать фигуры. Сперва показалось бледное лицо Авдотьи — её глаза были абсолютно чёрными, без намёка на белок. За ней последовала Оксана — та же пустота в глазах, тот же неживой взгляд. Рядом с ними всплыла морда кота: его зрачки тоже почернели, а уши прижаты к голове.
Копия Оксаны медленно подняла руки. Её движения были плавными, почти текучими, как у марионетки. Она приблизилась к настоящей Оксане и коснулась её лица ледяными пальцами. Вадим услышал, как его подруга тихо выдохнула — и начала неосознанно двигаться к своей копии, словно загипнотизированная.
— Нет! — Вадим дернулся вперёд, но существо держало крепко, не оставляя шанса вырваться.
Существо рассмеялось — звук напоминал скрежет камня о камень.
— О, вы сами виноваты, вы согласились, когда переступили порог этого места.
Вадим лихорадочно крутил в голове варианты спасения, перебирал все возможные пути выхода. Он понимал, что не может даже позвать Мороза — кольца Змея сковали его железной хваткой.
Он закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь сквозь пелену страха и отчаяния призвать мертвецов. Но в ответ — лишь тишина. Ни шёпота, ни эха, ни намёка на отклик.
— Бесполезно, — зашипел Змей, его голос звучал отовсюду сразу, будто проникал прямо в сознание. — Это моё царство, и я тут хозяин. Здесь нет места чужим силам.
Змей медленно приблизился. Его чешуя мерцала в тусклом свете, отбрасывая причудливые блики. Он открыл пасть — и Вадим с ужасом увидел внутри тысячи острых, как иглы, зубов, расположенных в несколько рядов. Они блестели, словно покрытые ядовитой слизью.
Вадим почувствовал, как сердце сжалось от отчаяния. Это конец. Руки копии Оксаны почти затащили её под воду — девушка не сопротивлялась. К Авдотье тем временем тянулись другие призрачные фигуры с чёрными глазами, готовые утащить её в тёмную глубину.
— Отпусти их! — прохрипел Вадим, собрав остатки воли. — Я сделаю всё, что ты хочешь! Отдам всё, что у меня есть!
Змей на секунду остановился. Его вертикальные зрачки сузились, изучая Вадима с холодным любопытством. Он склонил голову набок, будто обдумывая предложение.
— У меня есть всё, что я желаю, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала насмешка.
Пасть Змея довольно распахнулась в предвкушении удовольствия человечьей плоти — в ней мелькнули тысячи острых зубов. Вадим зажмурил глаза, готовясь к жгучей боли, которая вот‑вот пронзит шею. Он невольно напряг мышцы, стиснул кулаки, задержал дыхание.
«Это конец», —промелькнуло в мыслях. В груди защемило, он подумал про Оксану, девушку которую он спас и погубил, Авдотью и Васю, с которым их связывала большая дружба, внуков Авдотьи, которые стали ему как семья. В уголках глаз блеснула слеза. — «Даже если эта тварь, меня тут съест, я обязан спасти их! Я не дам им умереть! Смерть не повод сдаваться!»
Змей с рыком сомкнул челюсти на шее Вадима, вцепившись изо всех сил, будто пытаясь оторвать кусок плоти. Но… ничего не произошло. Никакой боли. Напротив, Вадим отчётливо услышал хруст — словно хрупкий лёд под ногой. Он приоткрыл один глаз, и увидел, как в замедленной съемке: удивленное и испуганное лицо Змея, тот отпрял, а во рту у него торчали обломки зубов. И тогда Вадим понял: Это клыки сломались о его кожу.
Существо взвыло от боли и изумления. Его змеиная хватка ослабла — кольца, сковывавшие Вадима, разомкнулись и безвольно упали в воду. Змей отпрянул, схватившись за рот, из которого сочилась красная, вязкая жидкость.
Вместе с ним закричали и копии друзей Вадима: их фигуры задрожали, начали таять и расплываться, словно нарисованные на воде. Они растворились, быстро, не оставив после себя и следа.
— Кощей… — прошипел Змей, глядя в глаза Вадима, его голос дрожал от боли и страха.
Некромант, всё ещё не веря в спасение, осторожно коснулся шеи. Кожа была цела — ни царапины, ни следа укуса. Он поднял взгляд на Змея, который теперь смотрел на него с новой, почти благоговейной опаской.
— Обманщик… Обманул… Бессмертный… — прошептал он с горечью, и в его голосе прозвучала не только боль, но и какое‑то странное, почти детское разочарование.
Существо отступило. С последним отчаянным взглядом, полным страха и бессилия, Змей ушёл под воду — его тело быстро скрылось в тёмной глубине, оставив после себя лишь расходящиеся круги на поверхности.
Вадим, всё ещё дрожа от пережитого, обернулся к друзьям. Те, бледные и обессиленные, без памяти упали в лодку — их тела обмякли.
Он сделал шаг вперёд, и вдруг заметил, как туман вокруг начал рассеиваться. Лёгкие клочья пара поднимались вверх, открывая взору очертания берега — каменистого, но такого желанного. Вдалеке виднелись деревья, их силуэты чётко проступали на фоне серого неба. За ними прорисовывались деревушки.
— Порубежье, —констатировал с облегчением Вадим вслух, но никто не слышал. Он чувствовал, как в груди разливается облегчение. Он опустился на колени рядом с Авдотьей, осторожно коснулся её запястья — пульс был слабым, но ровным.