Страница 90 из 94
Чувства навалились с новой силой. Воздух в помещении мгновенно наэлектризовался. Это она, моя – Полина. Женщина, оставившая меня. Не сумевшая смело, в лицо сказать, что расстаемся…
Приятное волнение сменилось вновь вспыхнувшей обидой. Я опустил взгляд на сжатый кулак, покрытый вздутыми венами, но не в силах устоять перед притягательностью и магнетизмом этой женщины, опять посмотрел на нее.
Полина все также красива. Нет, даже лучше. Ее лицо… Оно наполнено внутренней уверенностью и безграничным счастьем… На нем написан ответ на бесконечно мучавший меня вопрос – не жалела и не скучала.
Наш разрыв не оказал на нее сокрушительного действия, это я умираю по сей день. У Полины все замечательно а, мне кажется, с ее уходом я потерял смысл жизни.
Она наклонилась и что-то сказала в пол, мне плохо видно, что там происходит, народа собралось много, а потом выпрямилась и снова медленно пошла вперед.
Зачем теребить кровоточащие раны? Как только у меня получится уйти, оставшись для нее незамеченным, так я сразу это сделаю. Нам не надо встречаться.
Но в эту же секунду я поменялся в лице, потому что Полина шагнула в открытое пространство на пересечении прохода между рядами и я смог рассмотреть ее в полный рост, но не это ввергло в онемение. За руку она вела маленького мальчика…
Каждая клеточка тела начала наполняться гневом и лопаться. Кровь вскипела в венах. Дыхание стало настолько частым, что я расширил ноздри как разъяренный бык.
Нетрудно догадаться о примерном возрасте малыша. И даже в профиль, я вижу наше с ним сходство.
Она не могла так со мной поступить. Может это не ее ребенок? И моя воспаленная фантазия рисует, что он похож на меня? Еще хуже, если он от бывшего мужа. Вот почему она не отвечала…
Я стиснул зубы смотря, как они поднимаются по лестнице. И с каждым шагом, с каждой преодоленной ступенькой уверенность в том, что он похож на меня, растет с геометрической прогрессией.
Нет, мне не кажется! Это мой сын! Я – отец! Он мой ребенок. Мой мальчик.
Я прибью Кулькову!
Но не успел еще больше распалиться, как меня словно ледяной водой окатило. Я содрогнулся от панической дрожи и в глазах встали тяжелые скупые слезы, ведь я увидел их соединенные руки. Маленькая ладошка покоилась в большой взрослой… Искусственной…
Дьявол!
Что произошло? Как так получилось?
Я не смог сдержать слез горечи и радости. Чувства стали раздирать на куски, причиняя оглушающую боль. И пока я не узнаю всю правду, мне остается только обо всем догадываться…
Полина и мальчик остановились около микрофона и повернулись к залу.
Боже! Это маленький я. Она держит за руку моего сына, с интересом разглядывающего все вокруг, кусая при этом грызунок и он не знает, что его папа рядом.
Я накрыл трясущейся ладонью рот.
А вдруг он называет папой другого?
Пытаясь успокоить свое нервное дыхание, я провел по волосам рукой и погладил тыльной стороной ладони колючий подбородок.
Вдох-выдох. Надо собраться.
– Никто не застрахован от несчастья, – произнесла Полина грустно улыбаясь. – Сегодня ты полон сил, здоровья и ни о чем не беспокоишься, и в один момент все может измениться, – скулы на ее щеках заострились, и она сглотнула. Видно, что Полине тяжело говорить, но необходимо это сделать. – Два с половиной года назад, моя жизнь разделилась на до и после. Как сейчас помню, окрыленная необъятными чувствами я бежала по улице на встречу своему любимому мужчине. Он ждал меня в другой стране, и мне обязательно надо было к нему попасть, – она сняла слезинку с уголка глаза и я тоже не смог сдержать слез. Полина говорит обо мне. – Но остановившись на переходе, я ощутила толчок в спину. Очнулась только в клинике, благодаря бога, что осталась жива, но радость была недолгой. На правой руке отсутствовала кисть, – кто эта тварь, которая сделала ее инвалидом? Из-под земли достану суку. Не пожалею! – Вы спросите, как я справилась? В тот тяжелый момент меня спас он, – Полина подняла ребенка и поцеловала его в щечку. Мальчик разулыбался, показывая ямочки. – Познакомьтесь. Это мой сын Даниэле, – сердце пропустило удар. Она назвала его в честь моего покойного отца. – Узнав, что жду ребенка, я не стала впадать в отчаянье. Плачь не плачь, но новая рука не вырастит, – Полинин голос задрожал от волнения и нехватки воздуха. – А малыша надо выносить и вырастить, – как тяжело это слышать. Она хотела приехать, рвалась ко мне, но вместо того чтобы разделить со мной горе, Полина решила уйти в сторону. Прихватив с собой не только мое сердце, но и нашего кроху. Я должен был пройти этот путь с ней. Зачем она так со мной? – Но оставим печальную часть истории. Полгода назад мне предложили принять участие в тестировании протезов лаборатории «Бионик-материк» и, я не думая, согласилась. Ухаживать за ребенком, имея одну кисть, очень сложно. Протезы, которые я использовала до «Бионик–материк» были настолько неудобными, что лучше справляться без них. А вот с этим мне так комфортно, – искусственные пальцы зашевелились. – Что я могу спокойно пройтись, держа своего ребенка за руку, – Полина поставила Даниэле на пол. – Играть с ним в мяч, в конструктор… Протез хорош во всем. Он незаменим в повседневных делах от смены памперсов до забивания гвоздя. С ним можно спокойно готовить, мыть пол не боясь, что от влаги он может пострадать. И что важно для женщин, внешне не отпугивает, – шутливо сказала Полина, меняясь в настроении. Могу точно сказать, это лучшее вложение, которое я делал. Лаборатория, в которую я инвестировал не только помогла Полине, но и дала мне возможность узнать правду. – Я хочу выразить огромную благодарность лаборатории и всем ее волшебникам, которые делают нашу жизнь полноценной. И, конечно, хочу пожелать достижения новых технологических высот. Спасибо вам огромное.
Тут мой телефон начал орать на весь зал, и наши глаза с Полиной встретились. Она побледнела и раскрыла от неожиданности рот.
Я достал телефон из кармана и выключил. Водитель может не звонить, полет отменяется.
Я не стал сидеть на месте. Желая поскорее сократить расстояние между нами, я уверенным шагом пошел к сцене, взбежал на нее и встав напротив ребенка протянул руки.
– Иди ко мне, – ну же!
Даниэле сделал шаг назад и сжал губы, что отозвалось во мне неимоверной печалью. Малыш не знает меня. Я для него чужой дядя. Но потом он улыбнулся, показывая два передних зуба и вопросительно произнес:
– Па – па?
– Да, малыш, – вытер слезы счастья. – Я твой папа…