Страница 85 из 94
Взяв свои вещи и стакан с недопитым чаем, я оставила Вику одну, но она была бы не она, если бы промолчала в спину.
– И все равно ты дура, что бросила итальянца!
Я не стала даже поворачиваться, знаю, что дура…
Почему-то я надеялась, что день расставания будет самым тяжелом для меня, но нет. Оказалось, что с каждым наступлением нового утра мне становилось все хуже. Я впала в депрессию. Сломалась… Работой занималась без энтузиазма и без страха, что от моих услуг откажутся. Практически не ела, аппетита нет, только заставляла себя пить, чтобы не окочуриться. Неудивительно, что от такой диеты на теле через посеревшую кожу стали проглядывать кости. И если бы не забота о детях, наверно совсем бы пропала.
Расставание с Филиппом было тяжелым. Расставание с Фабио стало губительным.
Так плохо как сейчас, мне не было никогда в жизни. И я не знаю, смогу ли оправиться.
Фабио сниться мне каждую ночь. Он смотрит на меня сердито, разочарованно и никогда ко мне не подходит. Стоит вдалеке и молча наблюдает. А я хочу подбежать напрыгнуть на него. Зацеловать, потому что безумно соскучилась по нему и устала жить без его прикосновений, без его любви, но меня держит прозрачная стена из толстого закаленного стекла. Я безуспешно пытаюсь ее разрушить, разбивая кулаки в кровь, ломая руки, но она не поддается. От бессилия я падаю на колени и сжимаюсь в трясущийся от безмолвного плача комок, а стена продолжает стоять измазанная красными кровавыми полосами. И этот кошмар мне сниться каждую ночь.
Мне кажется, я скоро сойду с ума.
Сначала я практически была уверена в правильности своего решения, но сейчас, оказавшись в этом аду, думаю, что поступила неправильно.
Обида на Ирину улетучилась, а посеянные ей семена сомнений взошли и расцвели новыми терзаниями. Я миллионы раз пожалела, что оставила итальянца. Приняла бы предложение и продолжила бы купаться в его любви. Не знаю сколько, но была бы счастлива…
Дура!
После расставания переживала, что Фабио будет звонить, писать, и я сорвусь, поэтому держала телефон выключенным, но при включении обнаруживала, что он не делал ни того ни другого. И до сих пор он не дает о себе знать. Фабио разочаровался во мне.
Ему стоило таких трудов добиться меня, а я опять свернула не туда… Теперь Фабио возненавидел меня. И я не виню его. Ведь у нас все было хорошо, а потом…
Ну зачем я послушала его мать, мне надо было слушать только Фабио.
А теперь рядом с ним Ирина и представляю, что она говорит ему, наставляя, чтобы не шел на контакт со мной, поливает грязью. Типа ушла из его жизни и слава богу. Не нужна ему такая…
Отличная поддержка.
Надо было ехать вместе с Фабио.
Мои размышления прервал дверной звонок. Кто там еще?
Поднявшись с кровати, я натянула на тело длинный мешковатый черный свитер и пошла открывать.
– Кто? – спросила, удивляясь своему сухому едва слышному голосу.
– Полин, это я, – ответил Филипп.
Он не говорил, что сегодня придет. Тем более, дети еще в школе. Что ему тут тогда нужно?
Я открыла дверь, и он зашел, нагруженный пакетами.
– Ты чего явился?
– Вот, – он поднял покупки. – Принес все то, что ты любишь.
– Мне ничего не надо, у нас все есть, – мысль о еде вызвала тошноту.
– Да. И даже твои обожаемые конфеты? – он достал синюю коробку.
– Мне они больше не нравятся.
– А суши? С лососем. Со сливочным сыром.
Я сглотнула и прикрыла рот. Если он не прекратит, мне станет совсем плохо.
– Тоже не хочу. Ты чего? Пришел меня кормить? И вообще, почему ты не на работе?
– Отгул взял, – он застыл, держа упаковку суши в руках.
– Ну так иди и проведи его с пользой. Пока, – едва держись на ногах, я пошла к себе в спальню, легла на кровать и с головой укрылась одеялом.
– Полина, тебе надо поесть, – жалостливо проговорил Филипп.
– Я хочу чтобы ты ушел и дал побыть мне одной, – промычала я.
– Ты себя до гроба доведешь. Кожа и кости. Так нельзя. Ты ведь можешь заболеть.
– Я здорова, мне давно следовало сбросить лишний вес, – отмахнулась я и от нехватки воздуха высунула голову из-под одеяла.
– Глупости. У тебя нет лишнего веса.
– Филипп, уходи.
– Нет. Нам нужно поговорить. Я записал тебя к психологу.
– Чего?
– Он ждет нас через два часа. Психолог поможет тебе прийти в себя. Уверен, станет легче, и ты быстро оправишься.
– Мне станет легче, когда ты, наконец, покинешь эту квартиру.
Я снова спряталась под одеяло.
– Ну, хватит страдать по нему, – Филипп потряс меня за бедро. – Я очень беспокоюсь о тебе.
– Беспокойся о Марине и о том, что ей скоро рожать. Понятно? Отстань от меня и проваливай.
Филипп вздохнул и ненадолго затих.
– Она не будет рожать, – сказал приглушенно.
– Чего?
Что он несет?
Я села и непонимающе взглянула на Филиппа.
– Да. У Марины недавно случился выкидыш. Осыпав нас с тобою проклятьями, она собрала вещи и съехала с квартиры. Так что больше этой женщины нет в моей жизни.
– Как это случилось? – Марина испортила мой брак, но даже ей не пожелаешь такого.
– Марина не смогла перенести, наше с ней расставание и ушла в депрессию… И вот результат. Теперь ты понимаешь, почему я переживаю за тебя? Ты находишься в губительном состоянии. Подумай о Вовке с Иришкой. Им нужна здоровая мать.
– Ты ей жизнь искалечил, – произнесла я.
– Она сама ее себе искалечила. Я не хотел серьезных отношений, не хотел этого ребенка, – начал возмущаться.
– Но ты дал ей надежду, а потом бросил.
– И что? Ты тоже юнца бросила, не думая, как ему там сейчас может быть плохо. Не надо меня судить, я Марине ничего не обещал, сама себе навыдумывала.
– А я обещала, – прошептала и мне стало еще больнее. – Боже! А ведь я не лучше тебя, – тыкнула на Филиппа пальцем и упав на кровать снова заплакала.
– Полина, – рука легла на мое плечо, и я повела им, стараясь скинуть. – Ну, успокойся. Все пройдет.
– Уходи.
– Пообещай хотя бы поесть.
– Обещаю, – ответила только бы он ушел.
– Прием тогда перенесу. Ты поешь, отдохни, фильм какой-нибудь посмотри, отвлекись, а я заберу Иришку с Вовкой на пару дней к себе. А то боюсь при виде твоих заплывших глаз, у детей будет психологическая травма…
Он не думал об их травмах, когда предал свою семью…
– Иди, уже…
Правильно, мне надо отвлечься.