Измена. Моя итальянская ошибка

Глава 40

Полина

– Дамы, почему вы грустные? – Фабио появился из-за спины неожиданно, заставая врасплох, но его голос прозвучал издалека. Я словно оглушенная. Будто раздавленная откровением нахожусь в непроницаемом коконе, сплетенным из горьких мыслей и обрывков сладких надежд, что не сбудутся.

Добродушное поведение Ирины усыпило бдительность, оттого еще тяжелее воспринимать ее слова. Что же делать? Как поступить? Признаться Фабио в том, что по мнению Ирины, я ему не пара?

Он сел рядом и, взяв меня за руку, переплел наши пальцы. Я посмотрела на него не моргая.

– Милая, твоя ладонь холоднющая. Что случилось?

Господи, главное – не заплакать.

Мой любимый мальчик… Он хочет сделать мне предложение. Сегодня. Но что я теперь могу ответить, когда мне ясно дали понять, что в их итальянской семье для меня нет места.

Ирина озвучила все то, что на протяжении долгого времени гложило меня. И разве я могу винить ее? Ирина – мать Фабио, а каждый родитель для своего ребенка желает самого лучшего. А я не то лучшее и всегда это знала.

Вокруг блеск, помпезность и недостижимое для простых смертных богатство. Гребаный Олимп, на вершину которого по недоразумению пустили простушку. Мне тут не место. И рядом с этим великолепным молодым мужчиной должна быть другая. Под стать ему…

– Мама тебя обидела? – произнес жестко и стрельнул в нее глазами. От такой интонации я вышла из оцепенения. Нет! Я не стану раздором между ними.

– Сынок, как ты можешь? – ахнула Ирина.

– Нет, – начала быстро моргать. – У тебя чудесная мама, не говори глупости, – поторопилась ответить, не зная, что и сказать о смене своего настроения, ведь совсем недавно была очень рада, что меня приняли здесь и никому не было важно, что я не имею больших денег и старше Фабио. А теперь от счастья не осталось и следа… Я даже изобразить радость не могу.

– Тогда в чем дело? Почему в твоих глазах стоят слезы?

Я моргнула и капли покатились по щекам.

Господи! Я так сильно люблю этого человека…

– Фабио, чего ты себе надумал? Неужели я бы стала обижать Полину? Мы просто беседовали с ней о твоем отце, – произнесла Ирина и, достав из сумочки платок, промокнула уголки глаз.

– И от этого траурные лица? – пальцы сжались сильнее.

– Именно! – она шмыгнула носом. – Я обещала Даниэле никому ни о чем не рассказывать, но это невыносимо тяжело. Я просто не смогла сдержаться. Поделилась… Вот поэтому мы с Полиной и загрустили.

Отлично! И не надо ничего придумывать. Его мама сама найдет выход из ситуации. В конце концов, у нее отлично получалось делать вид, будто приняла меня и сейчас солжет.

– Ты меня пугаешь. Говори, что случилось.

– Фабио, за несколько дней до отъезда у Даниэле сильно схватило сердце. Я очень испугалась, потому что… Недавно… Помнишь, Марианно, владельца мясной лавки?

– Да, а что такое?

– В том месяце его не стало. Инфаркт. И начиналось у него все в точности так же.

Губы Фабио побелели. Он отпустил мою руку, встал с места и пересел поближе к матери. Пусть идет, ей это только в радость, чтобы сын был подальше от меня.

Я отвернулась и вытерла слезы. Как мне выбраться отсюда? Происходило бы все в городе, я бы взяла такси и тихонько уехала, здесь же даже не знаю где выход с территории. Золотая западня.

– Вы обратились к врачу? Отцу срочно надо обследоваться.

– Он принял таблетки и ему стало полегче. Фабио, Даниэле ни в какую не соглашается пройти обследование. Ты же знаешь, что он не тот, кто ходит по врачам. Для него лучшее лекарство – это вино.

– Мам, я потрясен, не надо было от меня это скрывать.

– Он не хотел тебя беспокоить. Знает, что ты не горишь желанием так быстро осесть на родине. У тебя тут своя жизнь, девушка. К тому же поначалу его боли были редкими, но с каждым разом, к сожалению, они учащаются… Старые мы у тебя уже.

– Вам надо было остаться дома.

– Я уговаривала твоего отца не прилетать сюда, это большая нагрузка для его сердца и моих нервов, но разве Даниэле послушает? Он ни за что не упустит возможность побыть в компании с Анной.

– Мам… – Фабио опустил голову и покачал ей.

– Я шучу, сынок. – мать нежно, словно успокаивая, провела по его плечу. – Прошу, не говори с ним сегодня о болезни, пусть он приятно проведет время. А вот завтра… Завтра действуй. Тебя он послушает, а я устала с ним бодаться.

– Я обязательно это сделаю, не волнуйся.

– Ты бы приехал, походил бы с ним по врачам. Порой даже сильным нужна поддержка и забота. От тебя он не сможет отмахнуться. Не знаю, сколько времени это займет, но это надо обязательно сделать. Ты сможешь?

Ирине надо разделить нас, и она это искусно делает. Разве Фабио откажет?

– Конечно, мам, я вернусь в Италию вместе с вами. Все будет хорошо.

Не знаю, правда ли у отца Фабио проблемы со здоровьем или Ирина специально все это сказала, но у нее получилось провернуть трюк, чтобы итальянец был подальше от меня. Осталось сделать так, чтобы фамильное кольцо не оказалось на моем пальце. И я возьму эту часть на себя. Не хочу предложение… Не хочу рыдать оттого, что не могу отказать и не могу сказать – да…

Я взяла со стола бокал с вином и поднеся к губам, наклонила его. Жалко платье, но у меня больше нет идей, как быстро покинуть это место. Красное разлилось по белой ткани, проступая на груди кровавым пятном раненого сердца и я резко встала.

– Ой!

– Полина, – Фабио поднялся следом и подошел ко мне. – Пойдем скорее в туалетную комнату…

– Нет. Можешь попросить, чтобы меня отвезли в наш домик? Платье надо полностью стирать.

– Как отвезли? – произнес растерянно, понимая, что тогда он не сможет предложить мне сильную руку и пылкое сердце. Да, любимый, тебе и не надо это делать.

– Вот так, иначе оно будет испорчено.

– Погоди, я сейчас что-нибудь придумаю. Мы найдем тебе другой наряд.

– Не надо. Я очень устала. Голова от шума болит. Не привыкла я к такому. Ты оставайся, а я тебя там подожду, у нас.

– Фабио, – Ирина перевела на себя внимание и тихо проговорила. – Сегодня не подходящее время. В следующий раз, – намекнула на предложение.

Итальянец глубоко вздохнул.

– Хорошо, поехали вместе, – он взял мою сумочку в руки и потянул за собой, но я встала как вкопанная.

– Не надо. Пригляди лучше за отцом, – произнесла я, кивнув на Даниэле. – Он собирается идти курить сигару, а это плохо влияет на сердце.