Страница 64 из 94
Глава 34
Полина
– Фабио, просыпайся, – склонившись над итальянцем и стараясь не смотреть на шатер любви, образованный из утренней эрекции и поднятого ей одеяла, я потрясла разгоряченное тело.
– Уже пора? – приоткрыв один глаз, он схватил меня и, утянув на кровать, крепко обнял. – Не хочу расставаться, – закинул на мое бедро ногу, и я оказалась в захвате, из которого совершенно не хочется выпутываться.
Я расслабилась, любуясь красивыми чертами отпрыска средиземного моря и солнца.
Какой он уютный, теплый, я тоже хочу продолжить утро в его объятиях.
– Придется, любимый, – выпалила, растворяясь в улыбке Фабио.
– Скажи еще раз, – попросил низкий бархат голоса, и я готова безоговорочно подчиниться ему.
– Любимый? – промурлыкала и покрутила барашек волос, спадающий на лоб.
– Да, – блаженно выдохнул, прижав меня сильнее.
– Любимый мой…
Произнося это, хочется чувствовать безмятежность, безопасность, но наоборот, с каждым сказанным словом, возвращаюсь в реальность, где он молодой парень и я его не заслуживаю. Словно я обманываю его, словно недостойна. Синдром самозванки. Боюсь, я никогда не избавлюсь от этого гложущего меня чувства…
– Ты приготовила для меня завтрак? – удивленно спросил Фабио, когда вместо того, чтобы быстренько выставить его за дверь, пока дети не увидели, мы пошли на кухню.
– Ну, да, – засмущалась. – Я решила не отпускать тебя голодным.
Не зная, что предпочитает Фабио, приготовила яичницу, поджарила конвертики из лаваша с ветчиной и сыром, накрошила овощной салат. Ах да. Вдобавок испекла шоколадные кексы с грецкими орешками, полив их горьким шоколадом и еще нарезала фрукты…
Зайдя на кухню, сама поразилась тому, сколько всего на столе. Даже вчетвером нам все это сразу не съесть.
Неловко. Я переусердствовала в погоне показать, какой хозяйкой являюсь.
Фабио покосился на меня, улыбнулся и поцеловал в висок.
– Полина, даже не представляешь, каким счастливым ты меня делаешь.
Мне приятно, если мои скромные кулинарные способности его осчастливят.
– Любишь поесть?
– Какой итальянец не любит? – он негромко засмеялся. – Но я не об этом, – Фабио сел на стул и посадив меня себе на колени, прильнул к шее губами. – Мы еще ни разу не завтракали вместе. Можно сказать, что я мечтал об этом. Хочу так каждое утро встречать.
– Не могу пообещать, что смогу постоянно столько готовить.
– Я имею в виду, с тобой. После жаркой ночи мы будем завтракать всей семьей. Далее развозить детей по школам, ехать на работу. Иногда встречаться в обеденный перерыв. А вечером… Будем играть с детьми, помогать им с уроками. Заниматься родительскими обязанностями. Читать сказки на ночь, они ведь еще не переросли этот волшебный возраст?
– Не переросли, – я вздохнула, припоминая, как порой бывает трудно уложить сорванцов.
– А после, – пальцы пробежали по животу. – Когда уложим их, настанет наше время, когда мы сможем побыть наедине. В нашей постели, – ладони легли на грудь, и я прикрыла глаза от удовольствия.
– Тебе не надоест? Ты готов к этому? Ведь так будет изо дня в день, с одной и той же женщиной.
– Я не просто готов. Я жду не дождусь, когда мы начнем вместе жить. Мне, кроме тебя никто не нужен.
– Очень на это надеюсь, – иначе мое сердце будет разбито…
Ночной гость ушел спустя полчаса, возле лифта разделив со мной страстный долгий поцелуй и унося мое сердце с собой.
Встретились мы только в воскресенье.
Как я и обещала Фабио, мы провели этот день вместе с детьми.
– Привет, дружище, – Фабио протянул руку Вовке.
– Привет, – сын округлил глаза и широко улыбаясь воодушевленно затряс ладонь.
Он очень обрадовался, увидев старого знакомого.
– Привет, принцесса, – Фабио подмигнул Иришке.
– Здравствуйте, – немного помедлив ответила она и смущенно опустила глаза.
Итальянец удивленно поднял густую бровь и настороженно посмотрел на меня. В ответ я пожала плечами. Похоже, ему придется постараться, если он хочет расположить дочку к себе.
А ему непременно хочется понравиться ей.
Фабио огляделся.
– Так, сахарная вата мимо, – точно, там очередь из десяти человек. – Может вкусняшки? – он показал на предлагаемые уличными торговцами розовые крендели и фастфуд.
Она покрутила головой отказываясь.
Ни угощениями, ни шутками и разговорами, ничем Фабио не смог пробить стену безразличия.
– Иришка, чего ты хочешь? – спросила я.
– Туда хочу, – нахмуренная дочка в очередной раз попросилась на самый страшный аттракцион в парке, на который мы бы в жизни не пошли.
– Нет, нет и еще раз нет, – меня инфаркт хватит. Даже Вовка и тот боится.
– А я не против пощекотать нервы, – сказал Фабио и протянул дочке руку, но она проигнорировала ее. – Полина, ты не против, если мы прокатимся?
– Не против, – в знак поддержки, я провела ладонью по его плечу.
Насупленные брови, сжатые в линию губы и скрещенные руки на груди – такой поднималась на аттракцион Иришка, напряженный и собранный, вытянутый в струну – таким взошел следом за ней Фабио.
– Мам, они чокнутые, – завороженно проговорил Вовка, и мы оба усмехнулись.
– Давай лучше назовем их бесстрашными…
Два посторонних человека, один из которых демонстративно не шел на контакт, спустя пять минут спускались как заядлые приятели. Раскрасневшиеся и довольные. Они бежали, держась за руки, и я счастлива, что Фабио смог подобрать нужный ключик к сердцу дочери.
Весь остаток прогулки, Иришка так и шла с Фабио за руку и наперебой с Вовкой рассказывала ему о своей интересной жизни. Фабио тоже не отставал. С удовольствием делился тем, чем увлекается, что ему нравится, а что нет.
Он очаровал не только меня, но и детей. Без сомнений они примут его в нашу семью…
Мне не хотелось расставаться, и Фабио тоже, поэтому после парка мы пошли в маленькое итальянское кафе, расположенное недалеко от нашего дома. Решили поужинать вместе.
– Мой папа часто водил меня и мою маму по уютным кафе, – вдохновенно произнес Фабио, ведая о своем детстве. Взял кусочек пиццы и разом откусил больше половины.
Вовка перестал жевать и с набитым ртом отвернулся жмурясь.
Мы переглянулись.
– Я что-то не то сказал? – шепнул мне итальянец.
– Милый, что такое? – спросила у сына и погладила по голове.
– Папа с нами больше не живет, – сын насилу проглотил еду и всхлипнул.
Он переживает по этому поводу. Замыкается в себе. Часто грустит.