Страница 32 из 94
Глава 16
Полина
Я усадила детей делать уроки, а сама зашла на кухню и плотно прикрыла дверь.
Нам пора поговорить.
Муж бросил на меня мимолетный взгляд и обратился к бутылке коньяка.
Только не это. Не хочу, чтобы дети видели его пьяным.
Он плеснул на глоток и выпил не поморщившись. Ладно, может, ему это действительно нужно, чтобы успокоить нервы.
Филипп поставил стакан, но только чтобы снова наполнить.
Я понимаю, что все произошедшее обидело мужа, и уже в который раз корю себя за развязность, но не стоит так загоняться, по сути, я не сделала ничего дурного. Ну обняла постороннего мужчину, да, но таким образом я выразила свою благодарность и ничего более…
Я уже сказала, что незнакомец – это мой начальник и он просто помог мне. Но это вырвалось мимолетно, вскользь и только тогда, когда Вовки и Иришки не было рядом. Мы никогда не ругаемся при детях, не выясняем отношения, и вот только под вечер настало время, когда мы смогли остаться наедине. Это к лучшему. Филипп остыл, и мы можем спокойно поговорить.
– Мне и так с трудом удалось смириться с тем, что ты спала с другим, – первым произнес он и снова выпил. – И вот я вижу, как ты стоишь с каким-то сопляком и обжимаешься. Прилюдно, – кулаки сжались до белезны. – Чем же вы занимаетесь, когда остаетесь одни? – с горечью прошептал он и полоснул осуждающим взором.
– Не говори так, – я села напротив и положила свою ладонь на его, чтобы успокоить Филиппа. – Мы не обжимались. Я обняла начальника в знак благодарности. Ты не представляешь, сколько переживаний мне пришлось испытать, а он очень помог мне.
– А простого спасибо уже недостаточно? Не надо вешать мне лапшу на уши, Полина. Я не слепой, – Филипп скинул руку и опять налив коньяк, выпил. – Он твой любовник.
– Это не так. Не унижай меня подозрениями.
– Я думал у нас все стало хорошо. Да, я ошибся, ты в ответ гульнула разок и все, довольно. Мы вместе до конца наших дней, – сцепив указательные пальцы – показал крепкий узелок, который должна представлять семья. – Но тебе, видимо, мало было и еще захотелось разнообразия. Плохо со мной? Или польстило, что на тебя молодой засмотрелся? Признай, затрепетало все внутри – ах-ах, какая я, – он повысил голос, а я подлетела с места.
– Хватит, Филипп, и отложи уже бутылку, – забрала коньяк и убрала в шкаф. – Иначе до тебя вообще будет невозможно достучаться. Я уже сказала – между Фабио Даниэлевичем и мной ничего нет. Этого должно быть достаточно.
– Даниэлевич, – муж передразнил, скривив пьяное лицо. – Нет, милая… Этого совсем недостаточно, ведь тут такое дело. В клинику утром заявилась твоя подружайка – Вика и рассказала мне, что новую должность ты получила известным местом. Я не поверил, прогнал её, а потом оказалось – не обманула. Что, и сейчас будешь отпираться?
Муж поднялся и медленно подойдя, поставил руки на столешницу, по обе стороны от меня.
Мне стало боязно.
Вот же, сука эта Вика. Так и знала, что она рано или поздно подложит мне свинью.
– Мало ли что сказала. Эта лицемерка совсем недавно поливала тебя такой грязью, а сейчас пошла докладывать о неверности жены. Ты должен верить мне, а не этой завистнице. Ты не представляешь, как Вика взбесилась, узнав, что меня повысили. Такого наговорила в офисе, за язык-то её и уволили. А она и побежала к тебе, в один миг для нее ты превратился из предателя в бедного мужа, которого обманули. Филипп, я перед тобой ни в чем не виновата. И все, что она сказала – ложь.
Смотря в глаза, будто ища в них толику обмана, Филипп заявил:
– Я хочу, чтобы ты уволилась и больше не виделась со своим Дебилевичем.
– Чего?
– Что слышала. Вы слишком сблизились. Ты повела его в школу, рассказала про Марину…
И меня осенило. Я не говорила Фабио как зовут любовницу Филиппа, а он знает. Откуда? Может я проболталась? Нет, не было такого.
– Я ему об этом не рассказывала.
– Тогда откуда он знает? Ясновидящий или слежку за мной ведет? Бред! Ты ему сказала зачем-то.
Я скуксилась и не сдержав слез, прокричала:
– Ты должен доверять мне. Я ему об этом не говорила. Не знаю, как он узнал. Может сплетни дошли, а пустила их та же Вика.
– Допустим, – я уронила голову и продолжила реветь. – Да успокойся ты. Я доверяю. Но даже если сейчас между тобой и этим молокососом ничего нет, то рано или поздно будет. А я не хочу ходить с рогами. Ты завтра же напишешь заявление.
– Может, тогда и тебе уволиться? – постаралась оттолкнуть его, но он не поддался. – Я же не знаю, чем ты на работе занимаешься, почему до тебя невозможно дозвониться. Будем вместе сидеть дома, в рот друг другу заглядывать, без денег, еды. Зато у нас будет уверенность, что никто не изменяет.
Он запрокинул голову и засмеялся.
– Полечка, я бесконечно верен тебе, пойми, – Филипп вмиг стал серьезным. Он приник щекой к моей щеке и обнял. – Я все осознал. Ты единственная женщина, с которой я желаю быть. Мне кажется я уже доказал это, – прикусил мочку уха. – Любимая, я не хочу и не могу тебя потерять, – он начал нежно целовать шею и ласково водить руками по спине. – Я безумно люблю тебя, Полина. Мне кроме тебя больше никто не нужен. Ты, Вовка и Иришка самое ценное, что есть у меня и я вас никому не отдам. Не этому молодому хрену ни кому либо другому. Пожалуйста, уволься.
– А как же кредит? Нам нужны деньги. А здесь у меня высокая зарплата.
– Высокая зарплата – это пока что только обещания. Мы что-нибудь придумаем и без нее.
– Я не знаю.
– Ты любишь меня? – он провел по груди и сжал её. – Любишь?
– Конечно люблю. Очень сильно, – ответила, умирая от его касаний. Ведь четко для себя осознала, что в руках Фабио ощущала себя наполненной жизнью, а в объятьях Филиппа чувствую себя пустой оболочкой.
– Тогда напиши заявление. Не рушь наш брак…