Страница 14 из 49
Глава 7. Актёрский этюд.
Глава 7. Актёрский этюд.
В волнении Саша расхаживала по комнате. Сегодняшний день начался слишком рано: бессонная ночь оставила след на лице девушки — отёкшие глаза, дрожащие руки.
— Костя! Костя!!
Как только наступило утро, Саша заколотила кулаками по их общей стене.
— Да, я тут. Чего так рано-то?
— Это я ждала уже два часа под стеной. Решила, что тогда ещё была ночь.
— Спасибо и на том. Что случилось?
— Прости... — Саша на секунду замолчала, переминаясь с ноги на ногу, затем продолжила нерешительно: — У тебя есть что-нибудь? Заклинание, камень — что угодно? Мне нужно выглядеть хорошо сегодня.
— Думаю, ты и так прекрасно выглядишь. Давай больше конкретики.
— У меня сегодня экстраважная репетиция. Монолог Нины Заречной из «Чайки». Но из-за волнения я не могла уснуть всю ночь.
— Я думаю, сейчас тебе нужно успокоиться и понять, что только без волнения ты сможешь справиться. Дрожащие руки тебе тут не в помощь. Давай я послушаю тебя.
— Ты?
— Да. А что?
— Так... терять мне всё равно нечего, а прогнать текст перед невидимым зрителем — неплохая идея.
Саша прошлась по комнате, сомкнула руки в замок, выдохнула и произнесла:
— «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и те, которых нельзя было видеть глазом...» — Саша замолчала. — Нет, нет! — затараторила она. — Это всё не то. Это же гимн мечте, гимн искусству! А я читаю как новостную ленту. Где надрыв? Где дрожь? Где восторг? Где отчаяние? Костя! Ничего не выходит.
— Ты слишком стараешься быть правильной и делать всё по инструкции.
— Кто бы говорил.
— Не уходи от темы. Давай я тебя откалибрую.
— Опять ты свои штучки включить хочешь?
— Да. У меня есть магический калибровщик эмоциональных частот. Я помогу настроить текст так, чтобы было ясно, где нужно говорить громче, где с надрывом, а где, чего ли, не кричать. В общем, ты поняла.
— Костя, ты сейчас серьёзно? Это возможно?
— Да. Дай мне время на подготовку, хотя бы час. И начнём. Выпей пока кофе.
— Я его не пью.
— Тогда чай. И постарайся расслабиться.
— Ладно. Увидимся через час.
Саша пошла на кухню. В самозаваривающемся чайнике её уже ждал чай. Саша налила его в чашку: ромашка, вербена и зверобой. Сегодня была травяная смесь. Взяв чашку с собой и прихватив коробку эклеров, девушка отправилась в ванну. Несколько капель пачули — и вот Саша уже старается расслабиться в пенной ванне.
---
Через час в установленное время Костя ждал возле стены. Калибровщик, блокнот, карандаш — всё лежало перед ним на столе. Он чертил таблицу: фаза, громкость, тембр, вибрация, отклик...
Взял в руки диктофон. «Испытание калибровщика эмоций. Монолог Нины Заречной».
— Костя, всё готово? — раздался голос Саши из-за стены.
— Да, приступим.
Саша начала читать — сначала сдержанно и тихо, затем её голос твердел, эмоции нарастали.
— «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и те, которых нельзя было видеть глазом, — словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли... Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах...»
Она запнулась. Голос сорвался. Девушка замолчала.
— Нет, не то. Я чувствую. Я спешу. Теряю ритм. Кость, что у тебя?
— Так. На фразе «все жизни, все жизни» вибрация достигла девяноста восьми — неплохо, но ниже расчётных ста пятидесяти. На словах «бедная луна» тембр ушёл вниз, что дало эмоциональный всплеск, но потом резкий спад. Эмоциональный отклик — шесть баллов. Рекомендую: на повторении «все жизни» сделать усиление, а перед «угасли» — паузу в две секунды.
— Костя, я не про формулы. Скажи, ты поверил в эту девушку? Поверил в её мечты? Почувствовал её боль?
— Я регистрирую параметры, но на фразе «бедная луна» у меня пошли мурашки. Это считается?
— Так... Уже что-то. Давай ещё раз. Без цифр и графиков. Просто послушай.
---
Через час и несколько прогонов Саша сидела у стены, обхватив колени руками.
— Может, это не моё? Может, мне не нужно? Блогер и блогер. Хватит с меня. Хватит думать о великом. Хватит мечтать.
— Саш, по моим данным, твой голос сейчас звучит на двадцать процентов тише и на тридцать пять процентов грустнее. Это некорректная самодиагностика. Нина Заречная — она тоже сомневалась. Она говорила: «Я — чайка». Но она продолжала. И ты продолжай.
— Ты что, знаешь текст?
— Я погуглил. Для точности анализа...
— Костя, это так мило.
Саша встала. Сделала глубокий вдох. Закрыла глаза. Она решила послушать Костю и пережить текст. Она представила себя Ниной — девушкой, которая верит в искусство, несмотря ни на что.
Она начала тихо, почти шёпотом, потом её голос нарастал.
— «Люди, львы, орлы и куропатки...»
Затем голос наполнился дрдрожью.
— «...и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь...»
На фразе «страшно, страшно, страшно» голос сорвался.
— «Я — чайка... Нет, не то... Помните, вы подстрелили чайку? Случайно пришёл человек, увидел и от нечего делать погубил...» — закончила Саша шёпотом.
В комнате повисла тишина.
Костя застыл, забыв про приборы. Он смотрел на стену. На глазах выступили слёзы.
— Саша... я увидел тебя, — нарушил тишину Костя.
— Видел?
— Да. На долю секунды стена стала прозрачной. И я увидел... Но не тебя. Я увидел Нину. Ты справилась. И я ей поверил. Я буду переслушивать эту запись. Точно.
---
Вечером довольная Саша вбежала в комнату.
— Костя, Костя! У меня получилось!
— Я места не находил.
— Мой педагог сказала, что я наконец перестала играть, а начала жить. Она мне поверила. Спасибо тебе. Без тебя бы я не справилась.
— Спасибо тебе, что разрешила мне быть зрителем.
---
Поздно вечером, перед сном, Саша нашла на тумбе коробку макарун, засушенный цветок и записку:
«Саш, я не умею говорить красиво. Но когда ты читала монолог, я понял, что такое настоящее искусство. Это когда стена исчезает. Спасибо, что показала мне это. P.S. Цветок из моего мира. Пусть напоминает, что границы — условность».