Иномирье просыпается

Дареза.

Увидев Ковена, лесная кошка, как всегда, презрительно сморщила нос. Зато у неё в глазах вспыхнул живой интерес, когда появился Черномордик. Таких, как он, в самом деле, больше не было. Он один создал себе шар и плавал в нём. Шаром он озадачил всех школяров. И своего хозяина тоже: откуда он взялся? Повлияли чешуйки? Протезы? Или гигантская жаба Бийорна, которая подарила ему блуждающий огонёк?

А вот создания Дарезы Ковен, покидая Круг Призыва из мегалитов, не рассмотрел. Похоже, лесная кошка его прятала. Теперь кот-туполап стоял с ней рядом и увидел, что Зародыш у неё совсем маленький. И, как ни странно, удивительно милый. Он был похож на крошку-ёжика с лапками ящерицы.

Совершенно безобидный.

— Чего тебе? – прошипела его хозяйка так, будто провела по Ковену когтистой лапой.

Она заняла оборонительную позицию.

— Чем занята? – спросил Ковен, стараясь не поддаваться недоброжелательным чувствам, которые вызывала у него лесная кошка.

— Дрессирую.

— Его дрессируешь?

— Да. Мой не будет выделывать неизвестно что, как ваши.

Заметив Ковена, крошка-ёж удивился и показал коготки. Лесная кошка остановила его лапой.

— Место!

Приказ прозвучал грозно. Даже слишком. Зародыш пискнул и застыл, повесив лапки.

— Молчать!

Ковен подумал: «Сейчас малыш запищит ещё громче..»

— Ты ещё не придумала, как его назвать?

— Это же просто катализатор энергии!

Какой демон превратил её сердце в ледяной камень?

— Но это же частичка тебя самой. Наставница велела, чтобы мы о них заботились.

— С чего ты вздумал меня учить? Решил, что я нюня, как ты?

Теперь понятно, почему Дареза требует от Зародыша выучки и молчания.

— Ты недовольна, что твой Зародыш не выглядит грозно.

Это был не вопрос, а утверждение. Дареза дрессурой выдала себя сама. Во взгляде у неё промелькнула неуверенность. Она испугалась, что о ней самой будут судить по результату заклинания. Вот почему, хотя она сама едва дышала от усталости, сидела в углу и дрессировала своего Зародыша.

Ковен почувствовал, что фасад жестокой агрессивности и высокомерия, которым отгородилась ото всех Дареза, дал трещину. Впервые.

— Лучше держись от меня подальше, туполап! Иначе снова придётся чинить протезы.

Зародыш Дарезы воспользовался тем, что хозяйка занята, и приблизился к Черномордику, он буквально сгорал от любопытства, протянул лапки и обнял шар. Черномордик так обрадовался, что стал пускать пузыри от удовольствия.

— Не смей! Прекрати! Немедленно! – злобно командовала Дареза.

Она схватила ёжика зубами и зажала его между лап.

— Убирайся! – прошипела она Ковену.

И Ковен с Черномордиком продолжили прогулку по лабиринту тёмных коридоров. Лесная кошка здесь больше не бродила. У неё появилась новая привычка, она теперь важничала в большом зале.

— Как вы думаете, поведение наших Зародышей говорит о том, какие мы на самом деле? – спросил Лексиос, тронув струны кантеле и пробудив Ковена от задумчивости.

— Лично я предпочёл бы, чтобы не говорило, – ответил Ковен, наблюдая, как обжора Черномордик жуёт собственный хвост.

— Иллена говорила, что да и что поначалу они будут очень.. активными, – напомнила Брайна. – Но по мере того как наша связь будет укрепляться, они станут делать меньше глупостей.

— Чем раньше, тем лучше, – пробормотал Лексиос.

Его Драк как раз увлечённо драл ковёр. Из всех четырёх Зародышей он был самым самозабвенным. Не стоило мешать его занятиям, он мог и укусить. Драк был похож на маленького медвежонка в рыжих, белых и серебристых пятнах.

— Вы, наверное, шутите, – улыбнулась Сирения. – Не поверю, что вы ничего не заметили.

Юные коты вопросительно приподняли усы, глядя на неё.

— Они часть нас самих, что мы прячем от окружающих!

Друзья продолжали сидеть молча, и Сирения, поглядев на них круглыми глазами, дала им понять, что они тупицы.

— Обратите внимание: Зародыши делают то, чего мы особенно стыдимся, – Сирения указала на Пушнис, которая совсем съёжилась. – Мы их учим поступать по-другому, но они – наша скрытая суть. Во всяком случае, я так думаю.

Ковен внимательно посмотрел на зародыш Брайны. Пушнис почувствовала, что на неё смотрят, и зарылась поглубже в шерсть хозяйки.

Пушнис настолько же застенчива и боязлива, насколько ангорская кошка безрассудна и безудержна. А зародыш Ковена так и рвался вперёд, всегда был готов постоять за себя и ввязаться в любое приключение. Сам Ковен решался на всё с большим трудом. Черномордик прекрасно ладил с его торбоходом и очень любил на нём кататься.

Сирения права.

— Даже если это так, советую не слишком углубляться в анализ себя и других, глядя на то, что творят наши подопечные, – сыграл на кантеле Лексиос.

— Нашёлся советчик! – возмутилась Брайна. – Это твой безобразник рушит всё, что встречается ему на пути. Лучше сам скажи, что кипит под твоей гладкой шкуркой.

— А-а! Лапы прочь, ты меня щекочешь! – ответил Лексиос пронзительными нотами. – Ничего я не прячу. Ничего у меня не кипит.

Драку наконец удалось оторвать солидный кусок ковра, и он с удовольствием отшвырнул его в их сторону.

— Ну, если ты уверен..

Теперь все они поглядывали на свои творения с опаской, боясь, как бы те не поведали о своих хозяевах нечто совсем нежелательное.

— В любом случае, надеюсь, они скоро угомонятся, не то автоматоны надерут нам уши.

В ту же минуту автоматон, у которого Ризу утащила винт, врезался в книжный шкаф. И громко металлически выругался.

Все коты и кошки в гостиной весело рассмеялись.

— Шамониос послезавтра, – напомнил всем Ковен.

Он, хотя и был счастлив, не мог забыть о неприятностях. А они приближались.

Услышав слова Ковена, все сразу стали серьёзными.

— Если предостережение, которое ты слышал в Заоблачных Высях, правдиво, тогда неприятности в замке не случайны, – задумчиво сказала Брайна.

А в замке по-прежнему то и дело что-то случалось.

Чтобы убедиться в этом, достаточно было, например, взглянуть на окна. Ранним утром, неизвестно по какой причине, стёкла утратили прозрачность. Сквозь них виднелись только разноцветные пятна, как будто смотришь сквозь воду.

Но разве затаившийся в замке рукокрылый или какая-нибудь амфибия могли такое устроить?

По спине Лексиоса пробежала дрожь, и шерсть поднялась на загривке.

— Чем мы можем помочь? – со вздохом спросил он.

— Только оставаться настороже, – отозвалась Сирения.