Иномирье просыпается

И разрешить эту дилемму Ковену помог Ксантос.

— Не следуйте по пути наименьшего сопротивления, – сказал он.

Конечно, Ковен по-прежнему любил механиматику. Что-то придумать, сообразить, смастерить – для него величайшее наслаждение. И он прекрасно знает, что не сможет без этого жить. Но в замок он пришёл для того, чтобы превзойти самого себя. И выбрал путь, к которому совсем не приспособлен.

— Я почувствовал, что должен так поступить.

— Ты прав, – кивнула Эркенбальда. – Хитрец. Не сомневайся, на моих занятиях будешь вкалывать так, словно механиматика – твоя основная специальность. Ты один из самых способных, и я не позволю тебе почивать на лаврах.

Она взяла первый протез и стала его прилаживать.

Не получилось.

— Надо же! Кожа карабкиса недостаточно эластична, не даёт суставу согнуться. А жаль, протез стал бы гораздо прочней.

Лексиос смотрел на Эркенбальду так, словно у него на глазах Великий Фелид творил Вселенную. Он же выбрал механиматику, и для него наблюдать за работой главной наставницы было всё равно что слушать курс лекций.

— Принеси-ка мне кожу ползука.

Лексиос сорвался с места, но сделал крюк, обходя Мигдаллу, которая не сводила с него глаз.

Тем временем Брайна и Сирения, не получившие никаких заданий (моральная поддержка друга не считается), с любопытством совали носы в разные углы мастерской.

— Эй вы, кошки-подружки! Ничего не трогать! – крикнула наставница, занятая плетением шнура. – Вот уж чего не терплю, так это беспорядка мастерской.

Кошки с трудом удержались от смеха. Большего беспорядка, чем здесь, они никогда не видели.

— А что это стоит здесь посередине под чехлом? – спросила Сирения.

— Секретное оружие, – ответил Ковен, немного подумав.

Он узнал штуковину, которая его тоже заинтересовала, когда он приходил сюда в прошлый раз. Но с тех пор она выросла вдвое и занимала почти всё пространство в центре мастерской.

— У тебя хорошая память.

— Малышка подросла, – заметил Ковен. – И странное дело.. Мне кажется, что мастерская выросла тоже!

— У юного драчуна, любителя кулачного боя, зоркий глаз. Конечно, я нуждаюсь в пространстве, так что приходится раздвигать стены.

— Раздвигать стены?

— А как ты думал? Ты же в мастерской! У меня тут много сюрпризов. Любопытная Брайна, видишь вон тот рычаг?

— Этот?

— Нет! Только не этот! Тот, что поближе. Именно. Потяни-ка его вниз.

Башня покачнулась.

Верхушка повернулась на четверть вбок. Послышался лязг и скрежет. Стены раздвинулись, и в помещении сформировался новый отсек.

Кряк, скрип, бряк – и мастерская увеличилась.

— Это и значит раздвигать стены, – улыбнулась наставница. – Так я улучшаю старую башню. Выражаю к ней уважение и понемногу всё меняю ради дополнительного пространства.

— Ко мне! На помощь! – издало панические звуки кантеле Лексиоса.

Все обернулись в его сторону.

Мигдалла тоже выразила уважение славному котику и гладила его всеми шестью механическими лапками, предварительно позаботившись о том, чтобы тот не сбежал, зажав его между шкафом и грудой всевозможных железок.

— Мигда! – прикрикнула на неё Эркенбальда. – Что за манеры! Сколько раз я тебе говорила: не трогай гостей! Ты охранница! Не смей баловаться!

Паучиха выпустила Лексиоса, и он примчался, счастливый от кончиков усов и до хвоста, держа в зубах кожу ползука.

Брайна подошла поближе к штуковине под чехлом и понюхала.

— Ничего не трогай, – повторила Эркенбальда. – Или я выставлю тебя за дверь.

— Видите ли, у меня потрясающая интуиция, – сообщила белоснежная ангорская кошка.

— Что ж, всегда любила скромниц! – насмешливо парировала наставница. – Им и глаз не нужно, чтобы всё рассмотреть.

Эркенбальда пренебрежительно повела мордочкой в сторону белой кошки.

— Уверена, это имеет отношение к Шамониосу, – настаивала Брайна.

Столько разных чувств всколыхнулось в Эркенбальде! Искра удивления, щепотка недовольства и бездна недоверия.

— Глупости!

Но сердито встопорщенные усы говорили сами за себя.

— А что слышно о таинственной детали, которую у вас украли? – поинтересовался Ковен.

Наставница указала на изящный механизм шарообразной формы, над которым трудилась до того, как они появились.

— Вот она! Через несколько дней обнаружила её посреди мастерской, там где оставила. Как будто и не исчезала.

— Похоже на механическое сердце, – сказал Лексиос.

Эркенбальда улыбнулась и ничего ответила.

— Вам его гарваф вернул? – продолжал расспросы Ковен.

Глава факультета устремила на котика недовольный взгляд.

— Ты не мог бы помолчать хоть секунду?

Ковен прикусил язык.

— Впрочем, я и забыла, что все школяры – ужасные болтуны..

Четыре мордочки потянулись к ней в ожидании продолжения.

— Истории про гарвафа – полнейшая чушь! Вам надо раз и навсегда выкинуть их из головы. С чего вдруг вы им верите?

— А нападение бородачаров? – напомнил на кантеле Лексиос.

— А вихри сухих листьев в парке? – прибавила Сирения. – И порталы вдруг заговорили..

— В парк проник ориньял!

— Кто-то заколдовал большой зал..

Через два дня после второго обряда посвящения диванные подушки в большом зале ополчились на тех, кто уютно на них полёживал. Коты в этой битве были заведомо обречены, потому что подушки были раза в три больше них и к тому же туго набиты.

— Взрыв за завтраком..

— Нет, это я виновата, – призналась Брайна.

— Ты? Но если?..

— Тс-с! – решительно прервала его ангорская кошка, зажав Ковену лапкой рот и косясь на наставницу.

— А не далее как вчера на нас напали ковры в коридоре.

— Довольно! – прервала их Эркенбальда. – Я вас услышала.

Школяры могли перечислять всевозможные происшествия в замке до бесконечности, глава факультета отлично знала об этом и без них.

— И вы искренне верите, что один гарваф может быть за всё это в ответе?

Ковен и на этот раз не решился рассказать, что ему довелось увидеть.

— А вы знаете, как выглядят гарвафы?

Конечно, они знали! Сразу изучили этот вопрос, как только подмастерье Убар упомянул о них.

— Они пришли с востока, – сообщила Сирения, порывшись в памяти. – Мастера чёрной магии. Ничего удивительного, что гарваф творит всевозможные гадости.

— Ну надо же! Успели стать экспертами по гарвафам и чёрной магии! А я вам говорю, что он тут ни при чём!

— А кто тогда?