Страница 29 из 61
За четыре часа непрерывных блужданий по рынку, я купила эликсир невидимости и деактиватор – для взлома камер в Городском контроле и прочих гаджетов. А так же все остальное, что потребуется для изготовления оборотного зелья. Сушеные травы, порошки, жертвенную кровь чистокровной магини… вероятно убитой ради наживы. По сути, оборотные зелья продают почти все алхимики, так что его запросто можно купить в готовом виде за пару тысяч сотнеров, а то и дешевле, если поискать. Но есть одна маленькая загвоздка… Я краймер. Оборотное зелье для краймеров как грязная вода. На вкус гадость редкостная и никакого эффекта, кроме расстройства желудка. Оборотное зелье должно быть изготовлено по специальному рецепту, которое известно только краймерам, иначе оно не сработает. Незадача. Хорошо, что краймеров обучают изготавливать зелья с пяти лет. Многие, кстати, умирают во время этого обучения. Если ребенок неправильно изготавливает зелье, старейшины все равно заставляют его выпить. Смертельный урок. Я помню, как один мальчик умирал три дня… Зелье убивало его. Сжирало изнутри: органы, кости, суставы. Он кричал, и кричал, и кричал. Сутки напролет. А все слушали, должны были слушать, чтобы усвоить урок: краймер не имеет права на ошибку. Но еще тогда, будучи ребенком, я поняла, что само по себе существование краймеров и является ошибкой. Естественно, другие краймеры так не считали… а потому я довольно быстро стала изгоем в клане. Как слабый, трусливый волк становится омегой в стае и занимает самый низший ранг. Я никогда не была слабой и никогда не была трусливой, я просто была не такой, какони. Несовершенной, неправильной, проблемной. Я не лишилась чувств после инициации и не утратила эмоций, я не желала исполнять контракты и соблюдать извращенные традиции своего народа. Но мои желания никого не интересовали… Краймеры существуют с зарождения мира, наш устав непреклонен, законы нерушимы, поблажек ни для кого нет. Краймеры рождены, чтобы служить Тьме, питать ее душами ритуальных жертв, учинять хаос и убивать. В отличие от других наемников, краймеры принимают в оплату своей работы не только деньги. Краймеры принимают реликвии, магию во всевозможных ее вариациях, добровольных жертвенников – самый ценный товар и по понятным причинам дефицитный, – породистых рабов и пленных, детей и особенно младенцев – они нужны для продления жизни старейшин, девственную и священную кровь. А так же все прочее, что может пригодиться для темных ритуалов и для усиления защиты клана.
В каждом государстве, в каждом крупном мегаполисе (за исключением империи), на черных рынках и на островах есть связные клана краймеров – либо ищейки, потерявшие нюх, либо старые наемники. Связаться с кланом можно только через них, на свою территорию краймеры чужаков не пускают (хоть и не всегда). Найти связных, если тебе и правда нужны услуги краймеров, не составит особого труда. Таким образом, контракты поступают в клан со всего мира, а позже распределяются между свободными наемниками.
Я часто покидала территорию клана и выезжала за границы Северного Королевства с контрактом на руках, буквально с пяти лет, сначала с наставником, потом одна. Но даже находясь на другом конце земли, краймеры могли читать мои мысли, чувствовать меня, слышать мой голос. Они всегда знали, где я, и благодаря ментальной связи (которая возникает при рождении) контролировали и направляли. Куда бы я не пошла, чтобы я не замышляла – они обо всем знали… Но я не переставала пытаться сбежать, а потому в пятнадцать лет, из-за своих постоянных побегов, стала сущей проблемой для старейшин. А в двадцать – меня приговорили к смертной казни через повешенье за очередное убийство извращенца-заказчика, но «любимый» папочка убедил старейшин, что я живая куда ценнее, чем я мертвая. Думаю, потом он сильно пожалел, что спас меня. Но это уже его проблемы…
– Человек не сможет покинуть черный рынок, не заплатив Шер’яту! – оборотень, все тот же престарелый пес со шрамами, перегородил мне путь к единственному порталу, ведущему в Тан-Град. – Не сможет! Нет-нет-нет!
– Шер’ят не предоставлял своих услуг человеку, – напомнила я хмуро, – поэтому человек не будет платить Шер’яту.
Оборотень безразлично пожал плечами.
– Тогда человек не покинет рынок.
Я раздраженно посмотрела на оборотня клана Шери. Мужчина демонстративно сложил руки на груди, давая понять, что с места он не сдвинется. Престарелый шарлатан! Зарабатывает деньги на таких людях, как Агата, которые вроде и причастны к криминалу, но при этом являются уязвимыми и незащищенными. Ну вот как человеку справиться с оборотнем? Обычное оружие не поможет, голыми руками его не возьмешь, да и магия тоже бессильна.
– У тебя последний шанс избежать неприятностей, Шер’ят, – предупредила я. – Уйди с дороги!
– Человек должен заплатить.
– Человек не собирается тратить деньги и тем более время на бессмысленные разговоры со старой шавкой.
Мужское лицо мгновенно изменилось, за секунды приобрело звериные черты.
– Шавка? – зарычал пес. – Человек назвал Шер’ята – шавкой?
– Старой, – подсказала я, провоцируя оборотня на полноценную трансформацию. В истинном облике у него больше шансов выжить. – Старой блохастой шавкой, да.
– Человек – труп!
Зверь бросился на меня, выпустив когти в прыжке. Я без труда увернулась от сокрушительного удара, выхватывая из-за пояса кинжал. Полуночная сталь вошла в мужское тело по самую рукоять. Обычно кинжал в сердце – это гарантированная смерть, но трансформировавшегося оборотня способно убить только серебро, полуночная сталь лишь ненадолго парализует.
Шер’ят взвыл от боли и тут же начал оседать на землю.
– Вот твоя плата, урод! – Я рывком вытащила кинжал, проследила, как обездвиженное тело рухнуло на иллюзию каменной дороги, после чего обтерла окровавленную сталь о густую шерсть оборотня и, не теряя больше времени, отправилась в зазеркалье.
Вернувшись в «ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕРТ», я купила кожаную куртку с изображением рогатого черта на спине. В безграничное количество карманов спрятала деактиватор, эликсир невидимости, пучки сушеных трав и с десяток различных пузырьков со снадобьями для оборотного зелья. Свою майку с каплями чужой крови пришлось сжечь. Лишние вопросы патрульных стражей мне ни к чему.