Страница 9 из 735
«Выходит, на первых порах Расселу и впрямь было тяжеловато влиться в распутные нравы Интиса… Если верить официальным летописям, династия Густавов к тому времени пребывала в глубоком упадке уже несколько поколений. От былого величия остался лишь жалкий баронский титул да крошечный земельный надел — и так тянулось вплоть до триумфального взлета самого Рассела… Подумать только, даже у самого Императора уводили девиц прямо из-под носа! Стоп-ка… Помнится мне, в одной из прошлых записей он в красках расписывал, как затащил в постель саму супругу того самого графа Фреса… Вот это я понимаю, отомстил так отомстил. Мое почтение…» — Клейн, мысленно поаплодировав мстительности земляка, скользнул взглядом ниже, дочитывая две последние заметки.
Увы, никакой ценности они не представляли, являясь лишь банальными зарисовками из его усадебной рутины. Весь текст сводился к непреодолимой тяге поохотиться, горьким вздохам по привычным земным деликатесам, жажде поскорее обрести Потустороннюю мощь и, разумеется, плотоядным мечтам о смазливых горничных.
Вальяжно откинувшись на спинку кресла, Клейн силой мысли заставил листы пергамента бесследно раствориться в своей ладони и с мягкой улыбкой изрек:
— Можете приступать.
«Справедливость» Одри не стала терять ни секунды. Повернув голову, она устремила взор на сидящего по диагонали юношу «Солнце»:
— Вам удалось вырваться из той петли времени?
Деррик сперва предельно честно кивнул, а затем, повернувшись во главу изъеденного патиной бронзового стола, почтительно склонил голову:
— О великий господин Шут, примите мою безграничную благодарность за ниспосланное откровение! Именно благодаря Вашим словам я сумел отыскать на той самой фреске с надписью «Роза Искупления» критически важную зацепку — фигуру «Ангела Судьбы». И это позволило нашему Вождю вдребезги расколоть порочный цикл рока.
«Что еще за „Ангел Судьбы“… Да я вообще ни сном ни духом, о чем ты толкуешь…» — впав в секундный, глубочайший ступор, владыка чертогов «Шут» Клейн сохранил на губах таинственную полуулыбку и ровно отозвался:
— Весьма недурно.