Страница 64 из 735
«Сразу видно прославленного корсара стоимостью в три тысячи фунтов…» — ни на йоту не изменившись в лице, Клейн задал следующий вопрос:
— У них имеются подзорные трубы?
— Обижаешь, это же базовый инвентарь! Даже когда они берут посудину на абордаж, на марсе обязательно торчит впередсмотрящий. Пасёт горизонт в трубу, чтобы какая-нибудь случайная канонерка не накрыла их со спины, — с плохо скрываемым презрением к дилетантскому вопросу фыркнул Даниц.
Пират уже окончательно убедился: этот пугающий тип — всего лишь зеленый новичок в авантюрном ремесле, который, судя по всему, впервые ступил на шаткую палубу океанского лайнера.
«Кем же он был раньше? Маститым сухопутным охотником за головами? Или цепным псом какой-нибудь тайной ложи?» — на одних инстинктах Даниц принялся препарировать туманное прошлое Германа Воробья.
— В такие минуты их капитан со старпомом лично следят за целью в окуляры? — поинтересовался Клейн. Изначально он порывался пренебрежительно окрестить их «девятисотенным» и «пятисотенным», но вовремя рассудил, что это прозвучит чересчур невежливо.
— Стопроцентно. Они обязаны денно и нощно держать дичь под колпаком, — с легким недоумением в голосе отозвался Даниц.
Пират искренне не брал в толк, к чему вообще весь этот допрос. В его понимании, владей он подобной чудовищной мощью, он бы просто позволил «Красному Черепу» подойти вплотную, а затем перемахнул бы на их палубу и пустил всех до единого на корм рыбам.
Сыщик повернул голову к собеседнику и, расплывшись в теплой, утонченной улыбке, произнес:
— Вот и славно.
«Что ты задумал⁈ Прекрати так скалиться!» Даница внезапно прошиб леденящий страх, и он судорожно начал скрести по сусекам остатки былой храбрости, готовясь к отпору.
— Снимай парик, — ледяным тоном скомандовал Клейн.
«А?» — Даниц впал в ступор, но всё же нехотя, медленными движениями стянул с макушки фальшивую шевелюру.
Клейн выудил из потайного кармана флакон со специфическим гидролатом и протянул его пирату:
— Оттирай брови и смывай грим.
Это было то самое паранормальное «средство для демакияжа», которое он сварганил для своей клоунской личины еще до возвышения в ранг «Безликого». К слову, именно этот состав сослужил ему отличную службу во время облавы на «Мстительного духа» из Школы Розы.
Ныне Клейн в подобных притирках совершенно не нуждался, однако выбросить флакон так и не поднялась рука.
«…» — Даниц совершенно потерял нить происходящего. Впрочем, пока этот психопат не перешел к прямому рукоприкладству, пират благоразумно решил не доводить дело до точки невозврата. Послушно выполнив приказ, он смыл всю фальшь с лица, явив миру свой истинный облик.
Забрав металлический флакончик, Клейн распахнул створку, впуская в каюту тугой, пронизывающий шквал соленого морского ветра.
— Вставай сюда. Лицом к океану, — ткнув пальцем прямо перед открытым окном, велел он «Пылающему» Даницу.
Пират, разрываясь между глухим непониманием и жгучей настороженностью, подошел к подоконнику и уверенно застыл на месте.
Окинув его оценивающим взглядом, Клейн холодно процедил:
— У тебя два пути. Либо ты сам перелезаешь за борт и картинно повисаешь на виду у всех, либо я беру тебя за шкирку и вывешиваю туда насильно.
— Да что ты, черт возьми, удумал⁈ — на одних инстинктах выпалил Даниц.
Сыщик вновь расплылся в своей фирменной, леденящей душу радушной улыбке:
— Хочу продемонстрировать твою тушку той пиратской братии. Сдается мне, физиономии четвертого боцмана «вице-адмирала Айсберг» с лихвой хватит, чтобы они поджали хвосты и дали по тапкам.
— Нет, только не это! — на одних инстинктах пошел в отказ Даниц.
Пират кристально ясно представлял, к каким выводам придет пиратская банда «Красный Череп», заприметив его тушку: либо «Пылающий» Даниц попал в плен, а значит, на борту засел воистину пугающий монстр, либо же эта посудина уже находится под колпаком у «вице-адмирала Айсберг», и остальным корсарам лучше держаться от нее подальше.
«И именно то, в какой позе меня вывесят, и определит ход их мыслей…» — с горькой обреченностью осознал боцман.
Улыбка Клейна сделалась еще более лучезарной и дружелюбной:
— Поверь, со мной чертовски легко поладить. Истинно так, нужно лишь в точности исполнять мои приказы.
В это самое мгновение Даница вновь окатило той самой леденящей душу, всепоглощающей жаждой чужого голода. Ему почудилось, будто в любую секунду от его плоти и самой души могут заживо, с чавканьем оторвать изрядный кусок.
Взвесив риски ровно за секунду, пират примирительно вскинул руки и, скрипнув зубами, выдавил вымученную усмешку:
— Я сам.
Сгорая от ярости и унижения, Даниц развернулся и полез в распахнутое окно. Полагаясь на выкованные годами морской жизни баланс и первобытную силу, он уперся локтями в подоконник и надежно повис снаружи, за бортом лайнера.
— Даже не думай рыпаться. Терпением я отнюдь не отличаюсь, — в противовес мягкому, вкрадчивому тону, лицо Клейна заледенело.
Фух… Даниц титаническим усилием воли подавил жгучий порыв просто разжать руки и камнем рухнуть в океан.
Тем временем на палубе далекого пиратского корабля матрос, неотрывно пасущий «Белый Агат» в подзорную трубу, торопливо доложил «Морскому Волку» Джонсону:
— Кэп, там какой-то спятивший придурок вывалился из окна и висит на руках!
Джонсон на долю секунды опешил, после чего вскинул собственную трубу, прильнув к окуляру.
Отыскать того самого чудака труда не составило: мишень на фоне белого борта выделялась чересчур уж откровенно и броско.
«Погодите-ка… Да это же „Пылающий“ Даниц!» Бровь Джонсона нервно дернулась — он безошибочно узнал болтающегося на ветру бедолагу.
«Какого дьявола он забыл на „Белом Агате“? К чему этот цирк с вывешиванием за борт? Неужто этот лайнер — дичь самой „вице-адмирала Айсберг“?» — прокрутив в уме ворох тревожных вопросов, «Морской Волк» принял единственно верное решение.
Вскинув правую руку, он гаркнул:
— Свистать всех наверх! Руби концы, немедля уходим из этих вод!
…………
В триста пятой каюте Клевис, намертво стиснув рукоять револьвера, застыл у окна, готовый в любую секунду встретить абордажную команду.