Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 219 из 735

Глава 556

Разное отношение

Вопрос? А этот чудной беспроводной телеграфный приемник весьма занятен… Даниц прочистил горло и произнес:

— Можешь спрашивать, но я, пожалуй, воздержусь от ответа.

«Хех, думаешь, я из тех олухов-авантюристов да археологов, которых вечно губит собственное любопытство?» — со смесью настороженности и самодовольства подумал пират.

Беспроводной приемник замер на несколько долгих секунд, после чего вновь разразился мерным треском. Механизм выплюнул очередную порцию иллюзорной бумаги, на которой алели свежие строки:

«Ты тайно влюблен в своего капитана?»

«…Да ничего подобного! Что за бред! Кто? Кто тебе наплел эту чушь⁈» — лицо Даница в одночасье полыхнуло густым багрянцем.

Сокровенная тайна, годами надежно укрытая в самых темных глубинах души, внезапно выплыла наружу. Пират впал в полнейший ступор; снедаемый жгучим стыдом и неловкостью, он на чистых инстинктах порывался всё отрицать.

Но вместе с тем его грызли глубокий шок и недоумение: как, дьявол побери, посторонняя железка могла об этом прознать? Ведь он отродясь никому не проронил ни слова, уберегая свой секрет как зеницу ока!

Даниц приоткрыл рот и, выдавив из себя натянутую, кривую усмешку, процедил:

— Дурацкий вопрос. Я отказываюсь отвечать!

Телеграф вновь застрекотал, выплевывая новые листы иллюзорной бумаги:

'Что ж, тогда сменим вопрос.

Если бы это не было настоящим чувством, разве смог бы кто-то столь долго выносить эти нудные, тоскливые лекции — верно я говорю или нет?'

— Бред! Всё потому, что мне банально не хватает силенок, чтобы дать отпор! — на одном дыхании выпалил Даниц, и его лицо слегка перекосило от досады.

Треск беспроводного приемника сделался еще более бойким и легким, а слов на призрачной бумаге заметно прибавилось:

'Ложь.

Сменим вопрос еще раз.

Идеальный образ женщины в твоем понимании — прекрасная, могущественная, таинственная и мудрая дама, способная играючи растоптать тебя каблучком, не так ли?'

«…» Губы Даница беззвучно задрожали. Корсару почудилось, будто в самом его нутре вспыхнул яростный пожар, а над макушкой вот-вот заклубится призрачный черный дым.

В это мгновение его выдержка с треском разлетелась вдребезги. Даниц чувствовал себя так, словно с него сорвали всю одежду и голышом швырнули посреди шумной, многолюдной улицы.

На одних инстинктах он затравленно заозирался по сторонам, одновременно и выискивая, и отчаянно страшась чужих насмешливых взглядов.

И тут взор наткнулся на распахнутую настежь дверь спальни. На пороге, облаченный в выпущенную поверх ремня белую сорочку и просторные черные брюки, безмолвным изваянием застыл Герман Воробей. Одному богу известно, сколько времени он уже наслаждался этим спектаклем.

— Т-ты… ты когда успел выйти? — с остекленевшим лицом, запинаясь, выдавил Даниц.

«Скажи, умоляю, скажи, что только что открыл дверь!» — истошно вопил он в глубине души.

Клейн неспешным шагом приблизился к взбесившемуся приемнику и с абсолютным, ледяным спокойствием отозвался:

— С самого начала.

«Я же „Провидец“, с какой стати мне было пропустить такую чертовщину за дверью? Моя духовная интуиция не дремлет даже во сне…» — мысленно усмехнулся сыщик.

Лицо Даница в одночасье посерело. Резко крутнувшись на месте, он коршуном бросился к одержимой машине, отчаянно пытаясь порвать в клочья ту самую иллюзорную бумагу с компрометирующими вопросами.

Увы, его пальцы лишь беспомощно рассекли призрачные слова, не ухватив ровным счетом ничего.

В ладони пирата тут же заклубился багровый огненный шар: он вознамерился разнести этот проклятый аппарат вдребезги.

И в это самое мгновение его окатило ледяным, таящим в себе бездну первобытного безумия взглядом Германа Воробья.

«…Ах да, это же его игрушка…» Даниц застыл как вкопанный, провожая взором психопата, который, вальяжно обогнув его, замер прямо перед ненормальным механизмом.

'Арродес… И каким это ветром его занесло в этот беспроводной телеграф? Пишет, что почуял до боли знакомую, но угасающую ауру… Неужто речь о тех самых эманациях серой мглы из моего таинственного измерения?

Этот аппарат провалялся над туманом добрых пару дней. И пусть мутаций не случилось, он всё равно насквозь пропитался той аурой. А учитывая прямое предназначение ловить сигналы, приемник, по всей видимости, обрел способность кратковременно выуживать вести прямиком из духовного мира. Вот почему это проклятое, слишком много знающее волшебное зеркало и смогло нащупать ниточку?

Погодите-ка, а что там за вопросы пошли дальше… Так, я — Герман Воробей. Я — хладнокровный, отбитый на всю голову авантюрист. Я профессионал… Мне… мне категорически нельзя смеяться в голос…' Клейн титаническим усилием воли усмирил дрожащие уголки губ и незаметно сделал глубокий вдох.

Даниц затравленно косился на его профиль, чувствуя себя висельником, покорно ожидающим, когда палач дернет за рычаг эшафота.

Не обнаружив на лице Германа Воробья ни малейших перемен, корсар слегка перевел дух. Он отчаянно благодарил небеса за то, что свидетелем его позора оказался конченый псих, а не заурядный обыватель — таким отморозкам подобные пикантные сплетни явно до лампочки.

«Узнай об этом кто-нибудь из пиратской братии, и мне бы вовек не отмыться от позора! Путь на „Золотую Мечту“ был бы заказан… Да что там, мне бы вообще пришлось завязать с морем!» С дикой смесью лютой ненависти и первобытного ужаса он вновь уставился на телеграф, на этого демона, величающего себя Арродесом.

Из недр механизма снова донесся мерный треск, и наружу выскользнула свежая порция иллюзорной бумаги. На ней красовались две строчки, выведенные безупречным, изящным лоэнским:

«Ваш верный и смиренный слуга Арродес безмерно счастлив вновь следовать за вами. Я в любую секунду готов предоставить свои услуги к Вашему распоряжению».

«…Да ну бред какой-то. Это точно не тот Арродес, что допрашивал меня мгновением ранее…» — лицо Даница нервно дернулось; пирату внезапно почудилось, что весь сегодняшний вечер — лишь чей-то дурной, сюрреалистичный морок.