Страница 193 из 735
«Тварь действительно сдохла…» — сжимая верную трость, юноша плавно опустился на вымощенный сизо-серыми плитами тракт прямо перед руинами.
По обе стороны дороги выстроилась вереница не слишком толстых и не особо высоких каменных столбов. Их поверхность точно так же покрывали диковинные орнаменты, разительно отличающиеся от привычных оккультных знаков и магических печатей нынешней эпохи.
У подножия каждой колонны неподвижно сидели человеческие фигуры. Одни кутались в ветхие, архаичные балахоны, другие щеголяли во вполне современных коричневых куртках.
Почуяв чужака, эти существа, сжимая в руках длинные мечи, топоры и прочий арсенал, деревянными, но пугающе-проворными движениями поднялись на ноги. Развернувшись к незваному гостю, они явили свету изъеденные ветрами веков, пепельно-серые лица и иссохшие, напрочь лишенные плоти тела.
Десятки пар глаз, в которых дико сплелись слепой фанатизм и мертвенное оцепенение, в унисон уставились на закованного в черные латы и увенчанного короной парня.
«Самая преданная паства Кавитувы… Впрочем, их присутствие доказывает одно: казенные ищейки Повелителя Бурь и военные до этой сокровищницы еще не добрались…» — беззвучно выдохнув, сыщик щедро влил духовность в «Солнечную брошь» и тихо уронил слово на древнем гермесе:
— Святость!
Тем самым он активировал заложенные в артефакт чары «Священного обета», на краткий миг наделив все свои удары испепеляющей мощью света.
Хлесь!
Клейн резким взмахом запястья крутнул трость, со свистом рассекая воздух.
Пригнувшись к самой земле, он хищным рывком ринулся навстречу первому бегущему на него «стражу Морского бога».
На полном ходу юноша виртуозно вильнул влево, играючи пропуская мимо обрушившийся топор. Не теряя ни доли секунды, он наотмашь хлестнул тростью, оставив на иссохшем теле врага глубокую, зияющую трещину.
Из этой раны абсолютно беззвучно вырвалось кристально чистое, золотистое пламя. Святой огонь в мгновение ока поглотил мертвеца, заставив того судорожно зашататься, сгорая заживо.
Топ!
С силой оттолкнувшись от плит, Клейн пронесся мимо поверженного противника.
За его спиной превратившийся в живую мумию фанатик окончательно рухнул на землю, рассыпаясь пеплом в объятиях святого огня.
Топ-топ-топ! Юноша, пригибаясь всё ниже, стремительной тенью мчался вперед. Виртуозно петляя, уходя в перекаты и уклоняясь, он проскальзывал мимо одного «стража Морского бога» за другим.
Попутно его трость выписывала смертоносные пируэты: он колол, рубил, сек и полосовал, оставляя на иссохших телах мертвецов самые разные раны.
Топ! Топ! Топ! Прорвавшись сквозь строй, сыщик благополучно миновал аллею и очутился у самых ступеней полуразрушенного храма.
За спиной, где всё еще мягко трепетал его черный плащ, стражи один за другим вспыхивали живыми золотыми факелами, щедро озаряя сизые плиты мостовой и испещренные узорами колонны.
В этом безумном танце огня мертвецы послушно падали оземь, затихая уже навсегда.
Взбежав по ступеням, Клейн переступил порог чертога с обрушенной колонной.
Первым делом взор выхватил исполинскую, немыслимых размеров морскую змею. Ее чешуя, отливающая глубокой, ядовитой лазурью, была склизкой и сплошь покрыта орнаментом, до боли похожим на те самые оккультные символы из руин.
Тварь намертво вцепилась разинутой пастью в каменный столп, глубоко вонзив в него свои изогнутые, молочно-белые клыки.
Змеиное туловище безвольно свисало вниз, тугими кольцами раскинувшись по полу и подмяв под себя добрую треть необъятного зала. Эта гора лазурной плоти была сплошь испещрена чудовищными ранами: где-то зияло кровавое месиво, а где-то наружу торчали голые, изломанные кости.
Из мертвой плоти уже вовсю сочились мириады крошечных, мерцающих лазурных искр. Эти крупицы мистической мощи неспешно стекались к одному из клыков, который размерами превосходил человеческую руку, отчего изогнутое острие кости начало медленно, дюйм за дюймом, выпрямляться.
Под сводами всё так же неистово грохотал тот самый предсмертный, полный муки вой. От этого инфернального рева даже плотное, осязаемое эфирное тело сыщика пошло легкой, едва заметной рябью.
В этот миг Клейн подметил, что подле змеиной туши на полу распластался какой-то старец в мягкой шапочке священнослужителя.
Седовласый, с кожей, огрубевшей до состояния серого камня, он намертво прижался лицом к скользкой чешуе, исторгая из глотки глухое, нечленораздельное урчание. Что он там творил, оставалось загадкой.
Вокруг исполинской туши валялись десятки таких же иссохших мумий, как и те стражи снаружи. Вот только эти покойники выглядели куда более гротескно: у некоторых животы чудовищно раздулись, а у кого-то и вовсе лопнули. Их рты были щедро перемазаны запекшейся багровой кровью, а с губ свисали выдранные с мясом, отливающие синевой куски плоти.
Из их останков точно так же просачивались те самые лазурные искры, послушным ручейком устремляясь к тому самому выпрямляющемуся белому клыку.
Не успел Клейн даже осмыслить весь этот леденящий душу кошмар, как распластавшийся на туше Кавитувы старец в шапочке шатаясь поднялся на ноги и медленно обернулся.
В глазах старца полыхало дикое лазурное сияние, рот представлял собой сплошное кровавое месиво, а зубы с остервенением рвали зажатый кусок сырого мяса.
В том самом месте, к которому он только что прижимался лицом, туша Кавитувы была изъедена до неузнаваемости. Выдранные с корнем куски плоти обнажали голые, мертвенно-белые кости.
Этот безумец заживо пожирал останки «Морского бога» Кавитувы!
«Какая мерзость…» — Клейн сурово сдвинул брови, мало-помалу осознавая, какая именно трагедия разыгралась под этими сводами:
Едва Кавитува испустил дух, как жрецы и стражи в зале разом лишились рассудка, впав в первобытное бешенство и набросившись на мертвую плоть своего божества.
В тот момент Потусторонние характеристики еще не успели окончательно выкристаллизоваться, и львиная их доля по-прежнему таилась в мертвой туше. Нажравшись этой скверны, фанатики словили фатальную передозировку «зельем» вкупе с конфликтом совершенно чужеродных путей, отчего их плоть попросту не выдержала, разорвавшись на куски и подарив мгновенную смерть.