Страница 190 из 735
Клейн, мирно спавший в своей постели, посреди ночи внезапно распахнул глаза, интуитивно почуяв неладное.
Скинув одеяло, он подошел к окну и отдернул плотные шторы.
В комнату мгновенно хлынул багровый лунный свет. Уподобившись призрачному инею, он укрыл всё вокруг, придавая комнате леденящее, почти сказочное очарование.
Устремив взгляд наружу, юноша обнаружил, что давящая, низкая облачность испарилась без следа. Высоко в небесах ослепительно пылала красная луна, окруженная россыпью редких, мерцающих звезд.
«Стало быть, битва между „Морским богом“ и „Морским Царем“ подошла к концу?» — поразмыслив пару секунд, Клейн задернул портьеры. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Устроившись во главе изъеденного патиной длинного стола, он силой мысли соткал золотую монету и принялся беззвучно чеканить:
«Кавитува окончательно мертв».
……
Прокрутив фразу ровно семь раз, он со звонким щелчком подбросил соверен в воздух, неотрывно следя за тем, как монета взмывает ввысь и, кувыркаясь, летит обратно.
Хлоп! Металл послушно лег на раскрытую ладонь Клейна — профилем монарха вверх.
Безоговорочное подтверждение!
«Морской бог» Кавитува действительно окончательно и бесповоротно испустил дух!
«Всё сходится. Древние эльфийские руины на острове Симим и впрямь служили тем самым спасительным якорем, позволявшим Кавитуве цепляться за жизнь в своей берлоге… Уполномоченные Каратели вкупе с военными едва успели наложить лапы на „Книгу Бедствий“ и выпотрошить из неё координаты святилища, как этот самозваный божок тут же затрещал по швам… А я-то, грешным делом, полагал, что он протянет еще пару-тройку дней…» — Клейн не удержался от горестного вздоха. Следом он попытался прощупать, успели ли казенные инквизиторы нагрянуть в сокровищницу Кавитувы.
Увы, из-за катастрофической нехватки исходных данных прорицание потерпело фиаско, так и не одарив его ни единой крохой откровений.
Немного поразмыслив, сыщик сменил тактику. Стянув с запястья маятник, он раскинул карты на то, таит ли в себе угрозу немедленная вылазка в логово Кавитувы.
Поскольку вопрос касался его лично, ответ не заставил себя ждать:
Цитриновый кулон плавно закружился против часовой стрелки, описывая весьма скромные круги на умеренной скорости.
«Угроза присутствует, но в пределах допустимого… Риск даже ниже, чем во время того самого ритуала жертвоприношения…» — Клейн едва заметно кивнул. Вернувшись в материальный мир, он сноровисто закипел приготовлениями.
Первым делом наглухо заперев дверь спальни на засов, юноша обустроил алтарь и провел парадоксальный ритуал призыва самого себя.
Вновь очутившись в чертогах над серой мглой, Клейн без малейших колебаний подхватил аркан «Темного Императора» и позволил своей призрачной плоти без остатка поглотить эту Карту Богохульства.
В ту же долю секунды его эфирное тело налилось пугающей плотностью, словно соткавшись из живой плоти и крови. Клубящаяся вокруг темная дымка плотно облегла силуэт, выковав глухие, источающие первобытное величие латы. Голову увенчала роскошная, непроницаемо-черная корона.
Скользнув взглядом по лежащей на столе перчатке из человеческой кожи, Клейн на миг замялся, раздумывая, стоит ли брать её с собой.
Здесь, над серой мглой, «Ползучий голод» был наглухо подавлен и не смел даже пикнуть. Но стоило лишь переступить порог этого измерения, как вышедшая из-под контроля алчность неминуемо обрушилась бы на владельца, и артефакту было бы глубоко плевать, живой это человек или бесплотный дух.
Сыщик отчаянно ломал голову над одной дилеммой: хватит ли заоблачного статуса аркана «Темного Императора», чтобы намертво заковать «Ползучий голод» в цепи даже в форме духовного тела?
«Попытка не пытка. Если что-то пойдет не так, мигом оборву призыв и вернусь сюда… Это займет лишь доли секунды, так что риск минимален…» — рассудив так, Клейн подхватил «Ползучий голод» и натянул жуткую перчатку поверх глухой железной латной рукавицы.
Отбросив последние сомнения, юноша шагнул во «Врата Призыва». Подхваченный раздувшимся пламенем свечи, его призрачный силуэт перенесся обратно в материальный мир.
Не теряя бдительности, сыщик первым делом прощупал состояние «Ползучего голода». К его облегчению, артефакт вел себя пугающе смирно, всецело покорный подавляющему, заоблачному статусу карты «Темного Императора».
«Отлично…» — с шумом выдохнул Клейн. Следом он поочередно, одну за другой, погрузил в свою духовную плоть остальные реликвии: медный свисток Азика, флакон с биологическим токсином и Солнечную брошь.
Напоследок в его руке оказалась черная трость из твердого дерева. С ее помощью парень вознамерился отыскать тот самый «затерянный» железный портсигар, насквозь пропитанный эманациями серой мглы.
Разумеется, чтобы нащупать координаты логова Кавитувы, требовалось для начала просочиться в духовный мир и выстраивать пеленг уже оттуда, иначе вся эта затея была обречена на провал.
Что же до самого перехода, Клейн даже не стал прибегать к тем трем способам, о которых писал мистер Азик. Будучи бесплотным, сотканным из чистой энергии духом, наделенным разумом и волей, разве мог он заблудиться и не найти дорогу в мир духов?
Слегка усмирив дыхание, юноша мысленно воссоздал картину мириад сливающихся воедино светящихся сфер. Тело и разум мгновенно окутал глубокий покой, лишние мысли испарились без следа, а духовность начала дюйм за дюймом, плавно и неумолимо расширяться во все стороны.
Вскоре он почувствовал, как пространство вокруг наполняется незримыми, неописуемыми и прозрачными фантомами. Краски мира обрели пугающую, первозданную сочность, гротескно наслаиваясь друг на друга, а сквозь это буйство цветов всё укутала призрачная, почти невидимая серая дымка.
А высоко-высоко, в самых недосягаемых высях, неспешно и плавно плыли семь кристально чистых лучей совершенно разных оттенков. Казалось, они наделены собственным, непостижимым разумом и таят в себе бездну бесконечных знаний.
Это и был духовный мир — измерение, наглухо наложенное поверх материальной реальности и пронизывающее всё сущее.