Страница 139 из 735
Имей они на руках головы «Стального» и «Кровавого Шипа», он без труда подключил бы своих теневых посредников и вытряс бы из властей обещанную награду. Разумеется, пришлось бы отстегнуть от пятнадцати до тридцати процентов за посредничество, но у беглого корсара иного выхода не было — не заявляться же в полицию самому. То, что военные и Церковь щедро поощряют пиратскую грызню, отнюдь не значит, что они упустят шанс заковать в кандалы того идиота, что сам приплывет к ним прямо в руки.
И Даниц в страшном сне не мог помыслить, что этот вечно жадный до звонкой монеты Герман Воробей просто так бросит головы «Стального» и «Кровавого Шипа», по сути, добровольно отказавшись от баснословной награды.
Клейн даже не удостоил его ответом. Лишь кивнув на лежащий на полу ковер-самолет, он произнес:
— Как моему соратнику, я предлагаю тебе на выбор два пути.
— Первый — три тысячи полновесных фунтов наличными. Второй — вот этот самый ковер-самолет.
— На раздумья у тебя ровно пять секунд. Не успеешь — считай, что отказался от всего.
«Три тысячи фунтов или ковер-самолет? У этого коврика в арсенале лишь зависание да полет, скорость откровенно так себе, так что толку от него с гулькин нос… Стоп. В открытом море, для любого Потустороннего вне Пути „Моряка“, подобная вещица просто бесценна! По крайней мере, случись кораблю пойти на дно, о выживании можно не тревожиться…» — Даниц на пару мгновений впал в ступор, разрываясь от сомнений.
И тут же услышал, как Герман Воробей начал отсчет:
— Три, два…
Сердце Даница ухнуло в пятки, и он в панике выпалил:
— Ковер-самолет!
Клейн сдержанно кивнул:
— Идет.
Прекрасно зная, что этот психопат свято чтит свои договоры, Даниц наконец-то смог перевести дух. Наполовину ворча, наполовину возмущаясь, он спросил:
— А какого дьявола ты пропустил пять и четыре⁈
Уговор-то был на пять секунд!
Клейн, ни на йоту не изменившись в лице, невозмутимо парировал:
— Про себя отсчитал.
«Про себя отсчитал…» Даниц с шумом втянул воздух, выдавив кривую, перекошенную ухмылку.
Клейн медленно поднялся. Легким, виртуозным взмахом кисти он отправил полуцилиндр в полет, безупречно точно накинув его на крючок вешалки, после чего неспешно зашагал в спальню.
…………
Церковь Морской Волны.
Элджер, явившийся под благовидным предлогом утренней молитвы, добился аудиенции у владыки епархии, епископа Чогори. Моряк во всех подробностях выложил всё, что приключилось с ним минувшей ночью. Единственной утаенной деталью стал усыпляющий газ вампиров — его он виртуозно заменил на усыпляющий амулет Церкви Богини Вечной Ночи.
Чогори одобрительно кивнул:
— Бросить вызов смертельной угрозе и проникнуть в самое логово врага ради нашей веры — этот подвиг достоин высочайшей похвалы. Ты подлинный служитель Бури.
— Минувшей ночью нам удалось взять живьем пятерых Потусторонних, еще двоих мы прикончили на месте. Маквити, Хантли и Сколл также поплатились жизнями. Головы этой троицы корсаров либо навеки канут в небытие, либо уже находятся в наших руках. Как ни крути, а казенная награда осядет в казне Церкви.
— В сумме этот куш переваливает за десять тысяч фунтов. Тебе причитается львиная доля — а именно шесть тысяч.
— И не смей отказываться. Господь заповедал нам: всякий, кто бьется за веру, не должен прозябать в нужде.
— Да пребудет с нами Буря! — с неподдельным восторгом на лице Элджер ударил правым кулаком в левую сторону груди.
И пусть они с «Миром» не обговаривали дележ трофеев, моряк свято верил, что между ними воцарился безмолвный уговор. К примеру, всё, что удастся выпотрошить из лично поверженных врагов, остается у того, кто нанес удар. А вот казенную награду, которую придется отмывать через церковные каналы, они поделят по-честному, ровно пополам.
Что же до кушей, обещанных Интисом, Фейсаком и прочими державами или ложами, на них Элджер даже не зарился. Каждое подобное ведомство требовало предъявить либо целый труп, либо, на худой конец, голову мишени, так что приходилось выбирать кого-то одного. Сорвать банк у всех разом по силам лишь тому, кто оброс немыслимыми связями и водит дружбу на самом верху.
«Три тысячи из этой суммы по праву принадлежат „Миру“… Если я внезапно спущу три тысячи, это неминуемо вызовет жгучие подозрения. Хм, нужно будет улучить момент и прикупить какой-нибудь мистический артефакт. Эта дрянь встречается редко, ценник на нее всегда взвинчен до небес, особенно когда сроки поджимают. Если я выложу три тысячи, а по бумагам проведу все пять — комар носа не подточит… А сверху еще и загоню барахло, снятое с убитого старины Куинна, и баланс сойдется идеально…» — в голове Элджера мгновенно созрел безупречный план отмывания денег.
…………
Клейн, уже доподлинно знающий о скором поступлении трех тысяч фунтов, в превосходном расположении духа восседал в почетном кресле Шута, ломая голову над одной весьма серьезной дилеммой.
Дилемма эта заключалась в том, что после «выпаса» души «Стального» Маквити, следуя собственной клятве, он был обязан отпустить на волю одного из узников «Ползучего голода».
Увы, таланты каждого из этих призраков были поистине бесценны, и вышвыривать их на ветер без достойной замены казалось сущим расточительством. «Хм… к тому же я ведь уже даровал свободу тому самому „Безликому“, так что в этот раз особой нужды пороть горячку вроде бы и нет…» Сомнения, колебания и жгучая жалость переплелись в душе Клейна тугим клубком, заставив юношу надолго застыть в нерешительности.
Спустя какое-то время он вальяжно откинулся на спинку кресла и тяжело, с шумом выдохнул.
«Нельзя обманывать самого себя», — с легкой усмешкой покачав головой, произнес юноша. Приняв окончательное решение, он почувствовал, как с плеч свалилась свинцовая тяжесть.
Он непременно сдержит клятву и отпустит одну из душ на волю.
Что же до того «Безликого», то его он высвободил досрочно исключительно ради ценных сведений, так что по сути это был равноценный обмен.