Страница 77 из 81
— Нет. Помню корнями. Они ещё кашляют, значит, живы. И ратники Боряты. И те с кем они уже встречались… Я помню и знаю каждого из зараженных. Я смогу вылечить их всех прямо сейчас. Убить моранову проказу полностью. Но сначала – ты.
Он поднял грязную ладонь и коснулся моего плеча. Я хотел отстраниться, но он перехватил мою руку.
— Не трогай. Ты сам еле живой.
— Это легче, чем стоять, — слабо улыбнулся Микула.
Тепло вошло сразу во все мои раны, царапины, ожоги и язвы. Не приятное и ласковое тепло, а такое чувство, будто кто-то вымывал гниль из моего тела грубой щеткой. Потом стало легче. Чёрная тяжесть, которая жила под кожей со дня ведьминой избы, начала уходить. Жилка под моей кожей дрогнула и исчезла. Раны стали затягиваться прямо на глазах. Дыхание стало ровнее, тело осталось разбитым, голодным, истощённым, но это была человеческая усталость, а не длительная агония.
Микула опустил руку к моей груди, но почти сразу отдёрнул.
— Там не болезнь.
— Знаю. Там моя метка. В смысле, метка Числобога.
— Там счёт, - сказал он. - И он считает правильно… Болезнь и раны я снять могу. Счёт — нет. Он подвластен другому богу. Не Роду.
— Да знаю... Я собственно ничего такого и не просил. Я уже к этому узору привык. И к тому что он дает.
— Нет, — сказал он тихо. — Ещё нет.
Леонтий стоял рядом. Его тень снова стала тонкой. Свет Перводрева больше не делал его плотным так, как во время жертвы. Он держался у шнурка, но смотрел не на меня, а на Микулу. Микула повернул к нему голову и долго молчал. Наконец, сказал:
— Я могу попробовать.
Леонтий замер.
— Что?
— Открыть тебе Дорогу. Туда, где твое место. Я могу попробовать… но ты не наш, Род не примет тебя, а к тому, другому я точного пути не знаю. Но попробовать могу. Не думаю, что твой бог отвернется от тебя и не осветит твой путь своим светом. Насколько я понял – он милосердный.
Леонтий молчал. Он всю дорогу просил Господа принять его. А тут – такое.